Владимир Де Ланге – Обручальные серёжки (страница 2)

Задумавшись, Вера не сразу заметила Дашу, присевшую у раскрытого окна, она красиво курила сигарету, с наслаждением втягивая в себя едкий дым табака.

– Что приуныла, Верочка? Устала поди от уборок в домах стариков и велосипедных марафонов? Ох, скорей бы получить социальное жилье, вот тогда-то мы свое возьмем. Да, ты уже видела мой подарок Али? Эту дубленку мне удалось купить всего за 600 евро! Как поживает наш бодрый старичок Роберт? Уж не ревнует ли он тебя к твоему новому другу? Хоть бы познакомила с ним. Как его зовут? Ты еще ездишь к нему на море?

– Роберт не ревнует, а переживает, что скоро я не буду в его заботе нуждаться. Он думает, что я могу забыть его такое хорошее отношение ко мне. Чудак. А с Ронни я тебя обязательно познакомлю, в выходной, например. Хорошо?

– Скажи, как тебе с ним?

– Хорошо.

– Нет, я не имею в виду, хорошо или плохо, а каков он в любви?

Тут Вера растерялась, она никогда не делилась интимными подробностями своих отношений с мужчиной, но понимала, что после стольких лет миграционной дружбы, когда все невзгоды и радости делились пополам, настал ее черед откровенности.

Подруги стояли у окна кухни, а в это время Дашины гости, не дожидаясь хозяйки, уже усаживались за стол в гостиной, из которой слышались веселые голоса, смех на фоне песен Аллы Пугачевой.

Вера скрупулезно подбирала слова для описания своих отношений с Ронни, выглядевших со стороны довольно-таки неприглядно.

– Знаешь, Даша, я в юности думала, что любовь определяется силой естественного влечения мужчины к своей избраннице, которое приводит, если по-научному выражаться, к некому оргазму. Такое сильное чувство близости между мужчиной и женщиной должно быть в рамках супружества, а иначе оно порочно. Настоящая любовь предназначена для создания семьи, для рождения детей, а если такой цели нет, то вместо любви мы имеем любовные отношения, которые ни к чему никого не обязывают.

– Я не поняла, ты это о чем?

– Не спеши, Даша, скоро поймешь, в юности я была убеждена, что переспать с мужчиной – это то же самое, что выйти за него замуж. Мне больно и трудно было расставаться с этим убеждением и принимать секс как утренний моцион для снятия стресса или как прелюдию ко сну. Правда в том, что для меня секс вне брака стал таким редким подарком судьбы, что стыд немеет, но потом на душе так гадко, только у меня с Ронни это совсем другое.

– Что другое? Верочка, уж не темни.

Даша от волнения сделала глубокую затяжку, и в ее глазах затаился чувственный огонь, который не должен был прорваться наружу.

– Понимаешь, – продолжала Вера, – любовь к Ронни – это совсем другое, чем просто влечение страсти. Я чувствую себя под покровом его любви даже когда его нет рядом. Это такое трогательное чувство духовного единства, в котором я еще не могу полностью разобраться, наверное, это и есть любовь. Одно могу сказать: то, что называют пошлым словом «секс», на самом деле является чувственным и прекрасным дополнением к любви, когда соединяются сердца двух людей, предназначенных друг для друга, и они соединяются в одном дыхании, в едином желании принадлежать друг другу… В общем, если любовь – это вкусный многослойный торт, то близость – это вишенка в кремовой розе, возможно красной, не больше… Можно сказать, что если любовь определить сверкающей хрустальной вазой, то близость – это букет ромашек в ней… Прекрасное в простоте – и простота в прекрасном.

Сказав это, Вера внутренне покраснела, она не была готова описывать то, что еще только зарождалось, и стеснялась своей открытости.

Влюбленная женщина не заметила в глазах подруги легкий мистический туман, и ей хотелось быстрее закончить этот разговор и пойти в гостиную, где уже поднимали тосты за именинника и звали его маму.

Как в насмешку, после веселого дня рожденья будни еще выматывали Веру, пока не настала пятница, когда Веру у моря ждал бельгийский рыцарь ее сердца.

Любовницы бывшими не бывают

В тот поздний час вокзал, освещенный фонарями, напоминал заброшенный замок. По пустынному перрону одиноко сновали чайки, ища остатки человеческой еды, они не обращали внимания на тех поздних пассажиров, которых словно сдувал с вокзальной площади сердитый морской ветер.

Выйдя из поезда последней, Вере тут же захотелось обратно нырнуть в теплую электричку, но вагонные двери автоматически закрылись за ее спиной, и она поспешила к машине, сиротливо стоявшей на привокзальной площади.

Вера в спешке раскрыла переднюю дверцу и на миг потеряла дар речи: ее место рядом с Ронни было занято женщиной, крупное тело которой отличалось офицерской выправкой.

– Хай, – поздоровалась женщина, сделав попытку развернуть широкие плечи к Вере, но оставаясь сидеть в автомобильном кресле. – Меня зовут Иоланта, и я согласилась приехать за вами, хотя меня ждут дома дела.

Извинившись, Вера покорно уселась на заднее сиденье и всю дорогу домой мучительно думала, кто здесь третий лишний.

Иоланта была довольна реакцией Веры на то, что место рядом с водителем было занято. Эта новая русская пассия Ронни еще не поняла, что обольстилась понапрасну, потому что Иоланта не имела привычки делиться своим мужчиной, который и сам не подозревал, что был насмерть привязан к Иоланте, даже не к ней, а к своей привычке быть ею обласканным.

К месту будет сказано, что женщина на своем веку уже пережила двух мужей, и пусть бравый де Гроте в жены ее не брал, но из любовников не выписывался.

Первый муж Иоланты, мужчина степенный, рассудительный, слова поперек не смел ей сказать, а как только к другой захотел податься, то и порог не переступил, как помер в одночасье.

Со вторым было канительно, он себя в обиду не давал, то драться кидался, то за топор хватался, все убить ее пытался, но помер сам, как простреленный на лету голубок. Врачи сказали, что остановка сердца у него приключилась, такое часто бывает у заядлых велосипедистов, но только она, Иоланта, знала, что довело ее муженька до смертного одра.

Зато с Ронни у Иоланты любовь была крепкая, как-никак на Библии заговоренная.

Фигурой и характером бог женщину не обидел, в роду у нее все были ладные да справные, а одна из родственниц, тетя по материнской линии, что жила отшельницей, слыла колдуньей.

Ее маленький домик прятался в песчаных дюнах, но дорога к нему была известна всем жителям прибрежных деревень. Эта тетя Илона могла и приворожить, и, кого надо, отвадить. Никому не отказывала тетя в помощи, только умирала она в страшных муках, поэтому Иоланта долго боялась использовать тетины заговоры, которая та ей оставила, и от людей старалась скрыть свое родство с колдуньей Илоной.

Неспешно проходили годы, не меняя ничего, и пришел час, когда Иоланте пригодились тетины знания в ворожбе: ведьминский дар у нее обнаружился еще в детстве, как говорила ее мамаша. Сначала Иоланта испробовала колдовскую силу на зяте, который и думать перестал уйти из семьи, ему самому понравилось иметь в семье жену, а в любовницах тещу, еще ту штучку.

В отличие от своей тети-колдуньи, Иоланта использовала заговоры только для себя лично и тайно и, чтобы отвести от себя смертельные муки, перед обрядом ходила в церковь, просила у священника благословения, а тот благословлял каждого, не задавая вопросы – на что, а после она причащалась и ставила свечку за здравие.

Иоланта дорожила отношениями с Ронни, она успешно тратила его наследство, и жили они неплохо, если не душа в душу, то рука об руку!

Бывало, конечно, погорячится он чересчур, прогонит ее от себя, но, как только останется один, болезнь его так скрутит, что бедняга готов даром кормить и поить Иоланту, лишь бы она при нем была.

Но с появлением Веры заговоры перестали действовать на Ронни! Эта пришлая русская встала у нее на пути и вынуждала Иоланту быть более изворотливой, чтобы вернуть себе свою собственность!

Мужчина может легко пережить уход любовницы, но за машину он будет держаться изо всех сил! Когда-то Иоланта уговорила Ронни продать свой автомобиль и не покупать новый, а оставить за собой новую машину, доставшуюся Иоланте в наследство от ее второго покойного мужа, и это она сделала неспроста, а вот теперь пришла пора потребовать от изменника-любовника свои права на «Опель».

Вечером этого же дня квартира у моря показалась Вере неуютной и чужой по духу. Она сидела за столом по левую руку от Ронни и печально поглядывала в окно, за которым в непроглядной тьме бесновалось море, а Иоланта сидела по правую руку от хозяина квартиры и занимала его разговорами на тему «помнишь, мой милый, как мы…».

Несмотря на усталость, Вера не поддалась обиде и желанию быстренько податься обратно домой, ведь поезда уже не ходили. Она не участвовала в разговоре, натянув на лицо дежурную улыбку социальной уборщицы.

Потом Ронни засуетился у плиты, приговаривая:

– Еще немного, еще чуть-чуть подсолить, теперь помешать – и скоро я буду тебя кормить, моя дорогая. Вот и картошечка уже сварилась. Овощи потушены, а к мясу я тебе подам соус по специальному рецепту… Да, Иоланта, ты, кажется, спешила по делам? Я машину заправил, так что, будь добра, в воскресенье ты в свою очередь заправь ее тоже и не забудь помыть холодильник в мобиломе, там что-то плесневеет!

Недовольная Иоланта хотела что-то возразить, но Ронни уже не обращал на нее никакого внимания, он чудодействовал над сковородкой, из которой во все стороны брызгал жир, шипело мясо, но эта еда готовилась не для нее. Выждав паузу вежливости, Иоланта встала из-за стола, покрутила ключами от машины и, вскинув голову с короткой стрижкой, вышла из комнаты.