Владимир Чиж – Биологическое обоснование пессимизма (страница 2)

Конечно, в жизни каждого существа наибольшее значение имеют чувствования первой и второй группы; пока только у цивилизованных народов некоторую роль играют чувствования третьей группы, и потому я займусь, главным образом, чувствованиями, вытекающими, как говорят, из самосохранения и стремления сохранить род.

Всякое чувствование удовольствия или наслаждения со-соответствует всему тому, что сохраняет жизнь; все живое, как говорят, стремится жить и потому стремится к наслаждению или, как говорил Эпикур, существо идет туда, куда зовет его наслаждение. Все живое избегает того, что вредно для жизни, или, иначе говоря, избегает смерти; все, что вредно для жизни, вызывает страдание. Конечно, не только животные, но и человек не знает непосредственно, что ему полезно и что ему вредно, не знает, что способствует сохранению его жизни и что, наоборот, ее разрушает; но все живое избегает смерти, бережет свою жизнь, потому что обладает способностью испытывать страдание и наслаждение соответствующие изменениям, вредным или полезным для их организма.

В самом деле, что полезно организму, что соответствует удовольствию, что вредно для организма, что соответствует страданию? Для организма полезно все, что увеличивает жизнь, что составляет жизнь; для организма вредно, что уменьшает жизнь, что убивает организм, что уменьшает количество жизни, т. е. что составляет умирание, смерть. Мы до сих пор не имеем вполне точного определения жизни; известное определение Г. Спенсера6 не полно и, в сущности, не определение, а описание; не имеем также и точного определения смерти, но мы все знаем, что все наше существование есть ряд процессов жизни и умирания. Одни ткани и органы живут, жизнь в них даже увеличивается, напр. в мускулах человека, правильно работающего; другие органы и ткани умирают вполне или отчасти, напр. волосы, зубы, сосуды, подверженные склерозу. Жизнь и смерть или умирание идут параллельно: то один, то другой процесс сильнее, и наконец умирание совершается в большинстве важнейших органов. И величайший поэт и величайший физиолог высказали вполне тождественные взгляды по этому поводу; Данте сказал: Del vivere ch’e un correre alla morte7); Клод Бернар высказался еще категоричнее: „La vie c’est la mort“. Ту же мысль высказал Сенека: „Наша ошибка это видеть смерть впереди нас; она в большей ее части уже позади нас“.8 В самом деле, разве наше существование не есть ряд процессов жизни и смерти: преобладание жизненных процессов сменяется преобладанием процессов умирания, и все наше существование состоит из борьбы этих процессов; в соответствии с этим из смены чувствований происходят страдания и наслаждения. Можно много сказать в защиту этого взгляда, но повторяю — это не более, как вывод из всего учения о чувствованиях.9

Соответствие между нарастанием жизни и наслаждением, усилением процессов умирания и страданием всякий испытал на себе: всякий знает, какое блаженство он испытывал при выздоровлении от тяжкой болезни, и наоборот, как мучительно состояние в начале всякого тяжкого недуга. К нашему счастию самые тяжелые болезни почти у всех обусловливают более или менее полное помрачение сознания, почему мы не испытываем вполне того страдания, которое вызывает тяжкая болезнь. Всякий процесс умирания вызывает, соответственно его интенсивности, более или менее сильное страдание; большая разница между страданием, произведенным порезом острым чистым ножом и тупым, грязным: в первом случае умирает ничтожное количество тканей, во втором, вследствие большого механического разрушения тканей и введения грязи, производящей умирание даже отдаленных от места заражения тканей, страдание может быть очень сильное.

Так как чувствования есть функция нервной системы, то понятно, что процессы умирания или разрушения, т. е. патологические процессы только постольку вызывают страдание, насколько эти процессы передаются через чувствующие нервы.

Напр., выпадение волос, т. е. их умирание само по себе не вызывает страдания, но те изменения организма, которые обусловливают умирание волос, всегда вызывают страдание в форме головной боли, общего недомогания и т. п,; матка сама но себе нечувствительна, но патологические процессы в матке вызывают заболевание всего организма и делают женщину несчастной. Медицина еще не может объяснить во всех подробностях, почему умирание одних органов вызывает сравнительно большее страдание, чем других. Мы имеем пока только один вполне точный ответ: потому, что в месте умирания больше нервов. Но великая гипотеза Дарвина дает нам право думать, что нервов путем наследственного усовершенствования именно больше в органах более важных для жизни, где патологические процессы опаснее для всего организма. Напр., почему так болезненно воспаление последнего сустава пальцев рук (panaritium) и мало болезнен тот-же процесс на пальцах ног; по всей вероятности, потому, что пальцы рук гораздо важнее для сохранения жизни, для борьбы за существование, чем пальцы ног; потому и распределение нервов и упругой соединительной ткани на пальцах рук другое, чем на пальцах ног. Почему воспаление оболочек головного и спинного мозга так мучительно? очевидно потому, что эти оболочки необходимы для сохранения организма; воспаление плейры далеко не так опасно для жизни и потому не вызывает столь ужасного страдания, как воспаление оболочек спинного и головного мозга.

Справедливость этого объяснения чувствований как нельзя более подтверждается громадным значением настроения или общего чувствования. Народная мудрость давно заметила, что счастье, т. е. преобладание чувствований удовольствия не зависит от общественного положения, богатства и т. д.; всем известна сказка о счастливце, у которого не было даже рубашки. Большинство народов считает главным условием счастия здоровье и достаточную пищу, почему в приветствиях почти всех народов высказывается пожелание здоровья и принятия пищи; действительно, счастие не зависит, или, по крайней мере, зависит очень мало от общественного положения, богатства и т. п. Для преобладания чувствований удовольствия необходимо преобладание жизни над смертью в нашем организме и чем это преобладание больше, тем больше приятных чувствований. Понятно, что жизнь преобладает над смертью у здорового человека; для этого преобладания необходимо достаточное питание, хороший воздух, и потому, конечно, люди так много говорят о погоде; Гейне напрасно смеялся над этим интересом к погоде.

В нашем организме при нормальных условиях происходит постоянно ряд процессов созидания и разрушения, жизни и смерти, которые не вызывают ясных, отчетливых ощущений и сопряженных с ними чувствований; однако эти процессы в их совокупности вызывают общее чувствование, или чувствование, сопряженное с общим чувством, и это чувствование составляет бесспорно главнейший элемент настроения.10 Человек имеет до обеда другое общее чувствование, чем после обеда; сегодня он может иметь другое общее чувствование, чем вчера, в зависимости от известного, а чаще неизвестного ему состояния его организма, т. е. суммы процессов жизни и смерти. Человек, съевший лишнее за ужином и дурно спавший, встает злым и недовольным, конечно, не потому, что он „встал с левой ноги“, а потому, что, вследствие погрешностей диеты, в его организме процессы умирания усилились сравнительно с тем, что было позавчера. Здоровый молодой человек может поплатиться за погрешность в диете лишь расстройством желудка и он скоро поправится, но болезненный старик, у которого сосуды склерозированы, почки поражены, легкие эмфизематозны, от такой же погрешности в диете может долго испытывать чувствования страдания, потому что процессы разрушения в его организме могут быть весьма значительны.

Это общее чувствование при нормальных условиях мало, изменяется; только при значительном изменении или внешних условий, напр., если житель севера попадает в южную страну, или при болезнях наступает значительное его изменение; напр., при заболеваниях сердца, печени, если даже эти болезни и не вызывают ясных ощущений со стороны заболевших органов, наступает значительное изменение общего чувствования. Каждому человеку свойственно свое собственное общее чувствование в зависимости от состояния его организма: есть вечно грустные и всегда веселые люди, есть люди с изменчивым общим чувствованием; без всякого изменения во внешних обстоятельствах у них веселость сменяется грустью. Врачи давно подметили, что настроение зависит от состояния здоровья, что здоровые, крепкие люди вообще обладают хорошим настроением, а слабые, болезненные люди, напротив, меланхолики. Внешние обстоятельства играют ничтожную роль в настроении человека: Фальстаф при обстоятельствах, которые измучили Гамлета, наверное пил-бы и веселился, а Гамлет мучился-бы положением, которое так было по душе Фальстафу. Значение состояния организма для настроения хорошо известно психиатрам; меланхолия и мания обусловлены изменениями в организме вообще и в частности в коре головного мозга; меланхолик испытывает самые интенсивные чувствования страдания, маньяк упивается блаженством, потому что в их организме произошли соответственные изменения. Ничто не может обрадовать, вызвать удовольствие у меланхолика, огорчить маньяка, потому что сравнительно с теми изменениями в организме, которые вызвали их чувствования, все другие изменения очень ничтожны. В самом деле, что значит для меланхолика известие, что у него родился сын или что ему дали прежде желанное для него место, в то время когда его организм и мозговая кора каждый день утрачивают жизнь. Конечно, маньяк может страдать—зубная боль, как и всякий процесс умирания должен вызывать страдание. Сравнительно с теми страданиями, которые испытывают меланхолики, все остальные просто ничтожны; мы знаем, что тяжкие случаи меланхолии оканчиваются смертью от истощения, несмотря на искусственное удовлетворительное питание.