Владимир Чивилихин – Память (страница 4)

И дело было даже не в том, что тончайше рассчитанными ударами древний мастер с помощью сколов на твердом камне воссоздавал мельчайшие реалистические детали животного – ячейки панциря, коготки на лапах, очертания хвоста, что некоторые углубления скульптуры – пока предположительно – заполнялись краской или – несомненно – панцирь черепахи был покрыт слоем мягкой известковой пасты, которая могла служить грунтом для нанесения еще более реалистических узоров. Вопрос вопросов – почему первобытный человек Малой Сыи выбрал в качестве «героя» черепаху, которая не могла быть предметом охоты или символом культа плодородия?

За десять лет до этого В. Е. Ларичеву довелось исследовать огромную каменную черепаху, установленную в XIII веке на могиле Эсыкуя, выдающегося политического и военного деятеля чжурчжэней – об этом народе Дальнего Востока у нас большой разговор впереди. Ученый пришел к выводу, что в обеих скульптурах образно и вещно отражен древнейший азиатский миф о сотворении мироздания. Отсылаю любознательного читателя к работам В. Е. Ларичева, в которых археолог увлекательно и вместе с тем строго научно рассказывает о зооморфных и антропоморфных скульптурах Малой Сыи, отразивших богатство внутреннего мира, верования, мифы и космогонические воззрения древних сибиряков, о культе Матери-Прародительницы, зарождении ранних идей мыслящего человека о жизни, устройстве и происхождении Вселенной…

Находки эти, имеющие, безусловно, огромное значение для мировой археологии, вызвали большой интерес читателей – сужу по письмам, полученным мною после журнальной публикации «Памяти». Первым среди них было письмо В. П. Коровкина из далекого таймырского Талнаха: «Семнадцать лет я работаю в Норильском шахтопроходческом тресте. Трудился на добыче руды проходчиком, взрывником, сейчас слесарем. Отдыхать езжу на юг Сибири, почти прямо по меридиану, на Белый Июс, где хорошая охота и рыбалка, хотя и там, как почти везде, природу пора спасать. Мне кажется, что первым на следы стоянок древних людей обратил внимание учитель истории Кириллов Федор Иванович. Будучи в отпуске еще в 1970 году, я видел у него приличную коллекцию древностей. Водил он меня и в пещеру древних людей. Она находится в 8 километрах от села Ефремкино, где он работал, и в километре от поселка Малая Сыя, где сейчас производятся раскопки. Он неоднократно писал главному археологу Красноярска, но тот, ссылаясь на занятость, так и не приехал. Кириллов умер, и я, будучи в отпуске в 1980 году, узнал, что в школе собираются создать музей его имени».

«Кириллова Ф. И. я знал с 1959 года, когда приехал после института работать в Ширинский район, – пишет мне работник Красноярского обкома КПСС П. В. Тясто, бывший директор Ефремкинской школы. – В 1960 году он отказался от должности директора, написав в районе, что он стареет и начинаются «биологические замедления». В том же году он показал мне свою небольшую витринку, где лежали крестики и медаль старинная, костяные и бронзовые наконечники от стрел, бронзовый кинжал, обломки сталактитов и сталагмитов, рисунок скифского котла с ручками – сам котел был передан в музей Хакасии. Многое несли ему ребятишки, в том числе и из пахотного слоя картофельных полей. Так были найдены глиняные трубки, с одной стороны обожженные. Долго не могли понять их назначение, но когда попалась такая трубка с куском шлака, мы догадались, что это сопла древних домниц. Старые хакасы вспоминали, что давным-давно в окрестностях Ефремкина встречались остатки печей для выплавки металла.

Федор Иванович был организатором экскурсий в пещеры, куда он водил детей и взрослых. Впоследствии слава о тамошних пещерах распространилась далеко. На Малую Сыю стали приезжать туристы, рабочие в отпуск, студенты, спелеологи из Томска, Красноярска и других городов. Ф. И. Кириллов был их постоянным проводником, и в знак благодарности они назвали одну из пещер «Кирилловской».

Помню еще, что в районной газете «Знамя коммунизма», написавшей об открытиях на Малой Сые, говорилось, что «учитель Ефремкинской школы Кириллов обращал внимание на остатки золы в слое глины».

Слава краеведам!

А в трудах Григория Ефимовича Грумм-Гржимайло открывается невообразимая пестрота центрально-азиатских народов, народностей, племенных групп и родов – ученый упоминает не менее тысячи этнических названий! Среди них вдруг открылся мне один из самых таинственных и интересных за всю историю человечества – народ ди, или динлины, и я давно ищу любую возможность узнать о нем какие-то новые подробности. Вот хватаю с полки книжного магазина последнюю монографию научных сотрудников Института этнографии имени Н. Н. Миклухо-Маклая «Древние китайцы» – нет ли там чего-нибудь о динлинах или родственных им ди, дили, бома? О ди – целая глава! Забросив все дела, ищу, чтобы приобрести в личное пользование интереснейший памятник древне-азиатской культуры «Шань хай цзин» – «Каталог гор и морей». Эта своеобразная энциклопедия в чрезвычайно усложненной условной мифологической форме концентрирует сведения о религии и этнографии, ботанических и зоологических, геологических и географических знаниях древних китайцев. Книга запечатлела уровень китайского мироведения на IV–I вв. до нашей эры, а протограф, исходный список, датируется III–IV вв. нашей эры.

И вот она стоит на полке, и я в любой момент могу погрузиться в древние тексты, впервые переведенные на русский язык, чтоб найти в сложной символической вязи понятий какое-нибудь упоминание о динлинах…

«Ди принадлежали к числу автохтонов (то есть коренных жителей. – В. Ч.) Китая, – пишет Г. Е. Грумм-Гржимайло, считавший динлинов и ди одним народом. – Они составили даже ядро того народа, который в 1122 году до Р. Хр. (Рождества Христова. – В. Ч.) овладел всем Китаем, дав ему династию Чжоу». Ссылаясь на китайские источники, ученый числит динлинов в долине Хуанхэ еще в третьем тысячелетии до нашей эры. Они отличались высоким ростом, голубыми (зелеными) глазами, белокурыми (рыжими) волосами, и этнологи разных стран пересказали в старое и новое время немало любопытного об этом народе. Динлины строили дома – деревянные срубы, крытые древесной корой, были знакомы с земледелием, которое вели близ своих поселений, но легко снимались с места в поисках рыболовных и охотничьих угодий. Мужчины носили серьгу в ухе, не терпели подчинения и сами не были тиранами ни в кругу своих необычных для остальной Азии моногамных семей, ни по отношению к рабам. Знали рудное, литейное и кузнечное дело, сами изготовляли для себя металлические орудия и оружие, были храбрыми воинами, «имели сердце тигров и волков», но, будучи свободолюбивым, подвижным народом, жили разрозненными мелкими родами, объединяясь в исключительных случаях для борьбы с общими врагами.

Современные ученые, ссылаясь на китайские же источники, указывают, что с VII века до нашей эры динлины вели наступательные и оборонительные войны, разгромив в 661 году царство Син, на следующий год государство Вэй, в 649 году до н. э. Вэнь и Су, в 634-м напали на Чжэн, и с 20-х годов VII века до нашей эры китайцы различают западных «белых» ди и восточных «красных». «Красные» ди в V веке до нашей эры были разгромлены, а «белые» создали самостоятельное государство, следы существования которого прослеживаются до 318 года нашей эры.

Многочисленные южные китайцы, используя свою организованную мощь и натравливая один динлинский род на другой, продолжали теснить этот большой, сильный, но разобщенный народ из долины Желтой реки. Динлины, пишет Грумм-Гржимайло, «…бросали свою порабощенную родину и расходились – одни на север, другие на юг, туда, где еще был простор, куда не добирались китайцы со своим государственным строем, чиновниками и правилами общежития».

Любознательный Читатель. Кем же были динлины, эти длиннобородые, светлокожие, светлоглазые, белокурые или рыжеволосые азиаты?

– Ученые об этом давно спорят. Некоторые считали динлинов родственными древним иранцам, другие – тюркоязычным народом, а один дореволюционный исследователь даже предположил, что они предки славян, да только серьезных доказательств не нашел. Г. Е. Грумм-Гржимайло не сомневался в принадлежности динлинов к европеоидной расе, что подтверждается данными антропологии. На обширных территориях Китая, где когда-то жили динлины, раскопано множество предметов искусства и быта, выполненных в знаменитом скифском «зверином стиле», в том числе классические археологические триады – наборы оружия, конские сбруи, украшения I тысячелетия до нашей эры, не имеющие ничего общего с типично китайскими предметами того времени. В 1960 году, например, в одном из специальных китайских журналов было сообщение, что в провинции Хэбэй, в частности в Хуайлае, расположенном в пятидесяти километрах от Пекина, среди разнообразных археологических находок «обнаружены изображения барса, свернувшегося в клубок, лошади с подогнутыми ногами и типичного скифского оленя; кинжалы скифского типа; характерные бронзовые котлы на поддоне». И если динлины были действительно индоираноязычными скифами, то можно только поражаться многочисленности и силе этого народа, заселившего в древности всю евразийскую Великую Степь – от Черного моря до Желтого, и оставившего нам замечательные образцы прикладного искусства.