Владимир Чиков – «Крот» в генеральских лампасах (страница 47)

Душин немного растерялся, возникла неловкая пауза, но он взял себя в руки и негромко, настороженно спросил:

— Получается, что мы не должны в таком случае считать предателем и Власова? Он ведь тоже генерал?!

Цинёв, махнув рукой, гневно бросил:

— Во-первых, он не был разведчиком! Во-вторых, он и не шпион! Все! Давайте закончим на этом!

Маленький ростом, бритоголовый генерал армии вышел из-за стола и, протянув Душину руку на прощание, заметил:

— Если откроются новые обстоятельства в отношении Полякова, прошу ставить меня в известность…

Таким образом, снобизм зампреда КГБ СССР не позволил военной контрразведке продолжать проверку Дипломата, что давало возможность хитроумному американскому шпиону Полякову оставаться активным «кротом» еще на какое-то время.

А примерно через год резидентура ГРУ в Нью-Йорке получила от некоего «Доброжелателя» весьма важные сведения о методах и признаках, по которым ФБР устанавливает принадлежность к разведке сотрудников советских загранучреждений в Нью-Йорке. Кроме того, он сообщил номера пятидесяти семи квартир жилого дома Представительства СССР при ООН, оборудованных техникой подслушивания. А самое главное — он известил резидентуру ГРУ в Нью-Йорке о наличии в ЦРУ весьма ценного агента, работающего в системе Генерального штаба Министерства обороны СССР. При этом «Доброжелатель» ставил условие, что он готов выдать этого агента и подтверждающие материалы ФБР, если в указываемый им тайник будут заложены тридцать тысяч долларов. О себе «Доброжелатель» сообщал: «Я являюсь сотрудником ФБР. Сведения о тщательно оберегаемом спецслужбой США источнике информации из СССР получены при ознакомлении с совершенно секретным, направленным из ЦРУ директору ФБР документом, в котором сообщалось о замене псевдонима советскому агенту на новый — “Спектр”. Заинтересовавшись этим документом, мне удалось получить доступ к переписке ФБР в отношении “Спектра”. Для подтверждения достоверных данных о нем могу передать вам на изложенных мною условиях копии документальных материалов».

В московском военном разведцентре не исключали, что предлагаемые «Доброжелателем» сведения могли быть целенаправленно запущенной дезинформацией в целях сковывания работы ГРУ и последующего направления его усилий по ложному пути. Поэтому руководство засомневалось в целесообразности установления контакта с фэбээровцем и выплаты ему денежного вознаграждения. Когда об этом узнал ставший к тому времени начальником управления генерал-лейтенант Гульев, то он запросил у заместителя начальника ГРУ вице-адмирала Ващенко для ознакомления материалы «Доброжелателя» для оценки их достоверности.

— Если же мне покажется, что «Доброжелатель» — это чистейшей воды подстава, — заметил Гульев, — тогда мы направим запрос в Первое главное управление КГБ с целью перепроверки поступивших к нам материалов от него…

— Нет, Леонид Александрович, — остановил его Ващенко, — не надо информировать ПГУ об этом инициативнике. Ребята там хваткие, они не упустят своего шанса и могут запросто прибрать его к своим рукам. Мы лучше направим вас в командировку в США, чтобы вы на месте во всем разобрались. Установили бы контакт с этим американцем, пусть даже безличный, через указанный им тайник и попытались бы выяснить о сотрудниках КГБ и ГРУ, которые, как он говорил в своем сообщении, уже завербованы или считаются в ФБР потенциальными кандидатами на вербовку. Это очень важно для нас. Неплохо было бы получить и сведения о тех пятидесяти семи сотрудниках нашего посольства и Представительства СССР при ООН, в квартиры которых внедрена спецтехника. Причем «Доброжелатель» подчеркивает, что установка такой техники обошлась американцам в полмиллиона долларов.

— Владимир Николаевич, а каким образом он передал нам эти сведения?

Ващенко вышел из-за стола, подошел к сейфу, вытащил из него зеленую папку и, подавая ее Гульеву, сказал:

— «Доброжелатель», давайте мы назовем его Фредом, вышел сам на нашего резидента в Нью-Йорке Скворцова. Хорошо зная методы работы ФБР против советских граждан, Фред, чтобы не скомпрометировать Скворцова, пришел в Представительство СССР при ООН и через дежурного передал по всем правилам оформленный почтовый пакет лично для Скворцова. Материалы Фреда я даю вам на четыре дня. Когда ознакомитесь с ними и проанализируете все, о своей оценке и выводах доложите мне лично.

Гульев кивнул и с улыбкой сказал:

— Беру встречное обязательство: доложить на один день раньше.

— А вот это радует, — улыбнувшись в ответ, произнес вице-адмирал и неожиданно добавил: — Мне известно со слов командира: вы утверждали и продолжаете утверждать, что Поляков — предатель…

— Да это так и есть на самом деле! — воскликнул Леонид Александрович.

— Я согласен с вами. Поэтому мы вполне серьезно прорабатывали вопрос о возможной командировке вас года на два в Вашингтон. Там находится резиденция ФБР, и там же работает наш «Доброжелатель». Главная цель командировки, как я говорил, — установить связь с Фредом и получить от него интересующую нас дополнительную информацию, в том числе и о Спектре. Так что готовься.

— Да я всегда готов к хорошим предложениям.

Через три дня генерал-лейтенант Гульев сообщил по телефону вице-адмиралу Ващенко о своей готовности доложить о результатах изучения материалов сотрудника ФБР Фреда.

— Не бросайте трубку, Леонид Александрович, — предупредил его заместитель начальника Главного управления разведки. — Сейчас я свяжусь по прямой связи с командиром, и, возможно, вместе с ним мы выслушаем вас.

— Хорошо, я жду вашего решения.

Вскоре Гульев услышал в телефонной трубке твердый голос Ващенко:

— Через двадцать минут я жду вас в приемной командира.

— Но справка-то у меня еще не отпечатана.

— Потом отпечатаете. А сейчас готовьтесь доложить устно. Подходите пораньше, чтобы я успел пробежать глазами вашу справку.

В приемной начальника ГРУ Владимир Николаевич Ващенко ознакомился с собственноручно написанной Гульевым справкой и высказал свое положительное мнение о сделанных в ней выводах.

Ровно через полчаса порученец Ивашутина пригласил Гульева и Ващенко пройти в кабинет командира. Из-за рабочего стола, стоявшего в углу, вышел чем-то озабоченный начальник ГРУ. Он пожал руку Гульеву [84] и сразу же спросил его:

— Ну так как? Будешь по-прежнему стоять на своем мнении и доказывать, что Поляков — предатель?

— Так точно, товарищ генерал армии, буду стоять на своем мнении.

— Ну-ну, — улыбнулся Ивашутин. — А что ты можешь сказать в отношении «Доброжелателя», которого вы вместе с Владимиром Николаевичем окрестили Фредом?

— Буду доказывать, что Фред не подстава.

Раскрыв папку, Гульев достал справку о результатах анализа материалов, полученных от «Доброжелателя», и, подавая ее Петру Ивановичу, пояснил:

— Здесь мои соображения в рукописном виде.

— Я вижу, — буркнул начальник ГРУ.

Прочитав справку, Ивашутин спросил:

— А почему она не зарегистрирована, если на ней поставлен гриф «секретно»?

— Зарегистрировать не успел, торопился доложить ее вашему заместителю.

Генерал армии перевел взгляд на Ващенко:

— Вы знакомились с этим документом?

Вице-адмирал кивнул и как можно увереннее произнес:

— Да, я прочитал ее сейчас в вашей приемной.

Ивашутин что-то опять неразборчиво буркнул, потом начал зачитывать вслух выводы справки:

— Проведенный мной анализ материалов, полученных из вашингтонской резидентуры, позволяет сделать вывод о том, что Фред действовал конспиративно, преследуя корыстные цели. То, что он не может быть подставой, свидетельствуют следующие факты.

…Одно из условий возможного его сотрудничества с нами — это передача информации за денежное вознаграждение без вступления в личный контакт, а только через тайник. Это во-первых. Во-вторых, Фред предостерегает нас об осторожном использовании передаваемой им информации и предупреждает о том, что намерен сам подбирать места для тайников. И, наконец, в-третьих, полученные от Фреда сведения, считаю, нельзя относить к дезинформационным. По своему содержанию они являются особо ценными, потому что: во-первых, раскрывают предполагаемые вербовки отдельных сотрудников советского посольства; во-вторых, указывают мотивы, по которым тот или иной советский гражданин может являться потенциальным кандидатом на вербовку; в-третьих, в них названы квартиры сотрудников советского посольства и Представительства СССР при ООН, оборудованных техникой подслушивания.

Сообщать же подобные сведения в советскую разведку — это не в интересах ни ФБР ни ЦРУ, потому что реализация их нанесет ущерб американской стороне.

Считаю, что данные сведения Фреда соответствуют действительности.

Зачитав выводы справки, И на шугни бросил взгляд на Ващенко:

— Вы согласны с такой аргументацией Леонида Александровича?

— Да, товарищ генерал армии, я согласен.

— А у вас не возникает подозрений, что «Доброжелатель» вымогает у нас тридцать тысяч долларов?

— Нет, товарищ генерал армии, не возникает!

— А у вас, Леонид Александрович? — Ивашутин перевел строгий взгляд на Гульева.

— У меня тоже, товарищ генерал армии.

— А почему вы после выводов не выдвигаете каких-то своих предложений?

— Я делаю это всегда в том случае, если командование согласно с моими выводами.

— Хорошо. Мы согласны с вашими выводами. Что вы можете предложить?