Владимир Челядинов – Бишкек 20…год (страница 1)
Владимир Челядинов
Бишкек 20…год
1
Миша, проснись! Смотри, какое северное сияние! – девушка тронула мужчину за плечо.
– Северных оленей не видно? – сонно пробурчал он, не открывая глаз.
– Я серьёзно! Посмотри в окно!
– Лен, мне завтра рано вставать… – Михаил с недовольным стоном перевернулся на другой бок, натягивая одеяло на голову.
– Ну и дрыхни, – надулась она и подошла к окну, за которым ночное небо переливалось холодными всполохами зелёного и сиреневого.
– Сними на телефон, завтра посмотрю, – уставшим голосом бросил он из-под одеяла.
Лена вздохнула, но достала телефон.
Будильник зазвонил, как всегда, в 6:30. Вылезать из-под теплого одеяла не хотелось категорически. Михаил, тяжело вздохнув, набрался духу, резко поднялся и потопал в ванную. Голова была чугунной, будто после вчерашней пьянки, которой и не было. «Наверстал во сне», – мрачно пошутил он сам себе.
Выпив кофе, по привычке глянул на уличный градусник за окном: минус десять. Зима в этом году будто вцепилась мёртвой хваткой. Уже двадцатое февраля, а о весне – ни намёка.
– И когда же придёт тепло? – прошептал он, застегивая куртку.
На улице стоял плотный, молочно-белый туман, пропитанный колючей сыростью. Дышать было неприятно. Под ногами похрустывал ледок, оставшийся от вчерашних ручьёв. На стоянке двое мужчин уже возились с машинами, склонившись над открытыми капотами. «Опять "прикурить" просить будут», – подумал Михаил с досадой. «Купил бы новый аккумулятор, и никаких проблем».
Он подошёл к своей машине, достал ключ и нажал на брелок. В ответ – тишина. Двери не щёлкнули.
– Странно… – Михаил нажал ещё раз. – Батарейка, что ли, села?
Пришлось открывать дверь механическим ключом. «Надо заехать в магазин, купить новую», – мысленно пометил он себе. Вставил ключ в замок зажигания, повернул. Панель приборов не загорелась. Ни одного огонька, ни одного звука. Полная, мёртвая тишина.
– Не может быть, – вырвалось у него. Аккумулятор был новый, всего полгода назад ставил. Зло сплюнув, Михаил резко толкнул дверь, чтобы выйти. И в этот момент мир опрокинулся. Земля ушла из-под ног, в висках ударил нарастающий, оглушительный гул. Он не успел даже вскрикнуть, просто рухнул на землю, и сознание растворилось в черноте.
Пришёл он в себя от лёгких, но настойчивых похлопываний по щекам. С усилием он открыл глаза – перед взором всё плыло, готовое сорваться в стремительный водоворот. Голова раскалывалась на части, каждая пульсация отзывалась тошнотой в подступившем к горлу комке.
– Миш! Ты как? Всё в порядке? – голос доносился словно из-под толстой воды.
Михаил с трудом сфокусировал взгляд. Над ним, сидя на корточках, склонился сосед по стоянке, Алмаз.
– Всё… Всё нормально, – с трудом выдавил он. – Помоги встать.
Алмаз крепко ухватил его под локоть и поднял. Михаил пошатнулся, мир на секунду снова поплыл, но он устоял.
– Точно нормально?
– Точно. Спасибо, – Михаил попытался улыбнуться, но получилась лишь гримаса боли.
И в этот момент Алмаз странно дёрнулся, его глаза округлились от удивления, и он, словно подкошенный, рухнул на землю рядом с машиной.
Михаил несколько секунд стоял в оцепенении, не в силах осознать происходящее. Головная боль застилала всё. Потом инстинкт взял верх. Он с трудом присел на корточки и начал тормошить соседа.
– Алмаз! Эй, очнись!
Через минуту тот застонал и приоткрыл глаза.
– Что за хрень?.. Голова… как после трёхдневного запоя, – простонал он, хватаясь за виски. – Это что, опять эпидемия какая?
– Не знаю, – Михаил помог ему подняться. – Там, у выхода, ещё мужики были. Никого не видел?
– Ни души. Только машины открытые стоят… – Алмаз огляделся, и его взгляд стал тревожным. – Туман… Ничего не видно. Может, ещё кто…
Мысль была очевидной. Пошатываясь, как двое тяжело больных, они двинулись к выходу, заглядывая между машинами. Первую пару – мужчину и женщину с ребёнком – нашли быстро. Они лежали, прислонившись к колесу, и были без сознания. Привели в чувство с трудом. Их история была той же: внезапная слабость, головокружение, провал.
Объединив усилия, уже вчетвером они прочесали всю стоянку. Нашли ещё троих. Все с одинаковыми симптомами: потеря сознания, а затем адская головная боль. Убедившись, что на стоянке никого не осталось, Михаил, превозмогая тошноту, поспешил домой.
Путь до четырёхэтажки занял не пять минут, а вечность. На каждом шагу его подстерегало головокружение. По дороге он наткнулся на еще пятерых, лежащих прямо на тротуаре. Помог подняться, объяснил, что происходит. Мысль о том, что весь город мог вырубиться, леденила душу. Но потом на пути стали попадаться люди – растерянные, испуганные, многие держались за головы. Посмотрел на часы: 7:30. Суббота. Большинство ещё спит. Эта мысль принесла слабый проблеск надежды.
Он вбежал в подъезд, взлетел на второй этаж, с дрожащими руками вставил ключ в замок.
– Лена! – крикнул он, едва переступив порог.
Не снимая обуви, не дожидаясь ответа, рванул в спальню.
На кровати, моргая от внезапного света и громкого голоса, сидела его жена.
– Ты почему в обузи? – её голос был полон скорее недоумения, чем гнева.
– С тобой всё в порядке? Голова не болит? – Михаил стоял в дверях, запыхавшийся, бледный.
– Нет… А что? Ты чего такой? – она уже встала, подходя к нему, и её взгляд стал внимательным, врачебным.
– Лен, на улице что-то происходит. Я… я потерял сознание. У всех, кого я видел, одно и то же: падают, потом головная боль страшная. Как эпидемия какая-то.
Она мгновенно приложила ладонь к его лбу.
– Температуры вроде нет. Давай раздевайся и ложись.
Он беспрекословно подчинился, позволив ей уложить себя в постель, натянуть одеяло. Лена сбегала на кухню, принесла воду и обезболивающее.
– Выпей. И не двигайся.
Пока он глотал таблетку, морщась от боли, она уже доставала из шкафа упаковку медицинских масок.
– Ты никуда не выходи, – сказал он тихо, но очень твердо, следя за ней взглядом. – Никуда. Поняла?
– Да ладно тебе, я хотя бы в аптеку…
– Нет! – он попытался приподняться, но голова тут же ответила пронзительной болью. – Посмотри новости…
Лена вздохнула, но кивнула. Подошла к окну. За стеклом, сквозь густой, непроглядный туман, проступало бледное, расплывчатое пятно солнца. Картина была жутковатой и незнакомой. В памяти тут же всплыли образы давности: пустые улицы, очереди у магазинов, тревожные сводки. Ком встал в горле.
Её отвлек тихий, испуганный стук в дверь. Глянув на мужа – он, кажется, задремал, – она на цыпочках вышла в коридор.
За дверью стоял Айбек, шестилетний сын соседки с третьего этажа. Его большие глаза были полны слёз, а нижняя губа тряслась.
– Тётя Лена… – всхлипнул он. – Мама упала на кухне и не просыпается… А папы нет…
Сердце Лены упало. Она схватила мальчика за руку и, не думая о тапочках, босиком выскочила в подъезд и помчалась наверх.
Лена, не помня себя, влетела в квартиру соседки. Только оказавшись внутри, она почувствовала холод линолеума под босыми ногами и резкий запах пригоревшей каши – видимо, завтрак был в разгаре.
– Мама тут… – тихо прошептал Айбек, указывая на кухню.
Айнура лежала на полу в неудобной, скрюченной позе. Рядом валялся опрокинутый табурет, а на виске женщины, прямо у границы темных волос, уже наливалась сине-багровая гематома. Картина была настолько тихой и неподвижной, что у Лены на мгновение перехватило дыхание.
«Господи, только не это…»
Она бросила взгляд на Айбека, который замер в дверном проёме, вцепившись в косяк, его огромные глаза были полны немого ужаса.
– Айбек, солнышко, иди… иди в свою комнату. Ненадолго. Хорошо? – ее собственный голос прозвучал удивительно спокойно, будто чужой.
Мальчик молча кивнул и, пятясь, исчез в коридоре.
Лена опустилась на колени рядом с телом. Холод от пола мгновенно пробрался сквозь тонкую ткань пижамных штанов. В ушах застучало. Она, как во сне, вспомнила кадры из десятка сериалов – два пальца на шее, под челюстью. Ее собственные пальцы были холодными и неуклюжими. Она тыкала ими в мягкую, теплую кожу шеи Айнуры, пытаясь нащупать хоть что-то – тот самый предательский ритм, который означал бы «жива». Но ничего, кроме собственной бешеной пульсации в подушечках пальцев, она не чувствовала. Паника, липкая и холодная, подступила к горлу.
«Дыхание. Надо проверить дыхание».
Она наклонилась ниже, поднеся тыльную сторону ладони к губам и носу женщины. Секунда тишины. Еще одна. И тогда – слабый, почти неуловимый, но отчетливый поток теплого воздуха коснулся ее кожи. Облегчение ударило в голову, как стакан крепкого спиртного, заставив на миг пошатнуться даже на коленях.