Владимир Бушин – За Родину! За Сталина! (страница 4)
Вот так, мадам Новодворская, к насильникам и мародерам относились в Красной Армии на всех уровнях от Ставки Верховного главнокомандования, от командующего фронтом маршала Рокоссовского до командира роты капитана Ищенко, до старшего сержанта парторга Гончарова, до сержанта Бушина. И вы с Резуном, и Киселев с Синельниковым заслуживаете такого же к себе отношения, как мародеры духовные. Жаль, что изо всех я остался один…
А негодяи, подобные Копелеву и моим В. и П., есть в любой армии. Ведь на фронт берут не по «Моральному кодексу строителя коммунизма», а только по двум показателям – возраст и здоровье. Большой знаток истории Второй мировой войны академик А. Орлов очень кстати напомнил мадам в ответ на ее мародерские вопли: только в апреле 1945 года главнокомандующий американскими войсками в Германии генерал Эйзенхауэр приказал расстрелять за изнасилование 69 военнослужащих самой демократической и прогрессивной страны в мире. Что ж взять с лапотной России! Кроме того, надо же принять в расчет и один важнейший аспект душевного состояния немецкого солдата, вторгшегося в Россию, американского солдата, вступившего на немецкую землю, и нашего солдата. У тех осталась за спиной благоденствующая родина, на США вообще за всю войну не упала ни одна бомба, ни один снаряд, а у нашего – ограбленная, истерзанная, голодная, истекающая кровью Россия… Да, находились и у нас мародеры, да, насильники, но были повсеместно и походные кухни, кормившие немецких детей. Были эшелоны продуктов из жившей по карточкам России для жителей Берлина, Лейпцига, Дрездена, в прах разбомбленного англо-американцами только для демонстрации своей силы…
Генерал-майор Ю. А. Бабаян, учившийся в разведакадемии вместе с Резуном, сообщил, что тот в своих книгах заложил более двухсот наших сотрудников, имена которых являются военной тайной. Мародерша Новодворская тут же окрысилась: «Жаль, что двести, а не две тысячи!.. Жаль, что Резун написал лишь несколько книг, надо бы еще шкафа четыре…» И это еще не предел подлости, льющейся на всю страну с экрана. Я не могу их воспроизвести только по соображениям социальной гигиены.
Синельников от имени своей диверсионной группы заявил: «Мы не судьи Резуну». Господь с вами, какие судьи? Вы единомышленники и пропагандисты предателя и его идей. Поэтому, когда артист Гарик Сукачев на обсуждении сказал о Резуне «предатель, сволочь и дерьмо», то это еще в большей мере относится ко всему вашему кагалу. Почему в большей? Да потому, что в отдельно взятую голову может залететь любой вздор, а вы – коллектив, вооруженный мощнейшим средством пропаганды и оклеветавший на весь мир наш народ на его же деньги. Ведь чего стоит хотя бы одно только это заявление, которое вы пустили по белу свету: «Гуляет по миру мнение, что ни на что не способны эти русские, и воевать-то они не способны. Так и ходить нам всем в дураках, всем, – и детям нашим, и внукам…»
В великий День Победы, от лица всех моих фронтовых товарищей, мертвых и живых, от лица Красной Армии, спасшей мир от фашизма, я обращаюсь к руководителям Государственной думы, ко всем депутатам: вы должны возбудить судебное дело против создателей фильма «Последний миф» и против всех, кто причастен к его показу. Если вы граждане своей страны, если вы настоящие сыны России, если вы просто мужчины – вы сделаете это. Так поступили бы депутаты в любой стране.
Вечная память героям, павшим за свободу и независимость нашей Родины!
22 июня, ровно в четыре утра
Черное и красное
Утром Девятого мая в девять часов, надраивая мелом ордена и медали, чтобы идти к Белорусскому на демонстрацию, включил телевизор, 1-ю программу. Пока ящик разогревался, кряхтел и дергался, я подумал: «Кто там сейчас выскочит? Скорей всего, Даниил Гранин, Григорий Бакланов и покойный Зиновий Гердт в записи». Жду… Первыми появляются покойный Давид Самойлов в записи, а вживе – мой старый друг Бакланов. Кто третий, дождаться я не смог. Так что ошибся не очень. Это и понятно. Ведь именно они, а не кто другой, не только главные страдальцы Второй мировой войны, но и главные герои, главные писатели Великой Отечественной…
Самойлов с непонятной лихостью и восторгом читал стихи:
Война гуляет… Словно «по Дону гуляет казак молодой».
Бакланова я давно не видел. Заметно отяжелел, болезный, но по духу все тот же: строгий, как член Военного трибунала, надутый, как пятикратный лауреат. Хоть бы разочек улыбнулся – ведь праздник же! Нет, и все обличает. Еще в 1990 году в журнале «Знамя», который он тогда многоуспешно возглавлял, в передовой статье по случаю Дня Победы уверенно писал: «Войны этой – и Второй мировой и нашей Отечественной – могло не быть… Но народами правили ничтожные трусливые политики и преступники, и вот это вело к войне». Тут приходит на память то, что говорил Сталин. По воспоминаниям маршала Жукова, когда после капитуляции Германии в Москву приехал генерал Эйзенхауэр, он в беседе с американцем «подчеркивал, что Вторая мировая война явилась результатом крайней ограниченности политических руководителей западных государств, попустительствовавших безудержной агрессии Гитлера». Бакланов, конечно, не хочет обижать западных политиков и, как видим, на одну доску с действительно ничтожными и трусливыми руководителями Англии и Франции – Чемберленом, Галифаксом, Даладье, – с действительным преступником Гитлером поставил и руководителей родной страны, прежде всего Сталина, как у них водится. Примерно то же самое твердил Девятого мая и на этот раз. За десять с лишним лет ничто не поколебало его. Какая духовная мощь и стойкость!.. С восторгом и умилением в душе от полученной инъекции я помчался на демонстрацию, будучи твердо уверен, что ОРТ, посчитав необходимым порадовать народ созерцанием и слушанием Давида Самуиловича и Григория Яковлевича, для показа нашей демонстрации времени не найдет. Так и было…
Раньше говорили: «Никогда так не врут, как перед войной и после охоты». Увы, после войны тоже врут. Да еще как! Причем иные деятели в зависимости от выгоды оголтело врут то в одну сторону, то еще более оголтело – в прямо противоположную. Тут наиболее известная фигура – Виктор Астафьев. Он в эти дни тоже фигурировал на экране телевизора в компании с Васильевым, который Борис Львович.
19 июня 1988 года я записал в дневнике: «Прочитал вчера в «Советской культуре» и «Литературке» за 18 мая отчет о встрече писателей и историков, пишущих о войне. Она состоялась 27–28 апреля. Одно можно сказать: состязание трупоедов. Особое возмущение вызывает В. Астафьев. Это ужас, что таким самовлюбленным невеждам предоставляют трибуну, и они несут с нее вздор, который печатается в «ЛГ» и «СК» да еще будет в «Вопросах литературы» и «Вопросах истории»… Из-за душившего меня негодования не мог уснуть часов до трех, пришлось принять радедорм. Написать об этом? Но кто сейчас напечатает! А уже и заголовок придумал «Эффект нахрапа».
Чем же особенно уже тогда возмущал ротный телефонист Астафьев?.. Когда-то на страницах «Правды» он писал: «Мы достойно вели себя на войне… Мы и весь наш многострадальный героический народ, на века, на все будущие времена прославивший себя трудом и ратным подвигом». И это была честная правда.
Но как только власть колебнулась и пошло повсеместное охаивание всего прошлого, в том числе и нашей победы в Великой Отечественной войне, тут же в компании волкогоновых, афанасьевых, радзинских вылез со своими лакейскими речами и этот герой. «Мы просто не умели воевать. Мы и закончили войну, не умея воевать… Мы залили своей кровью, завалили врагов своими трупами». Горбачев был очень доволен такими россказнями, и вскоре клеветник получил звание Героя и еще несколько премий, в том числе, разумеется, как тот же Горбачев и Шеварднадзе, иностранных. А уж Ельцин-то так полюбил оборотня, что отмусолил ему хорошие деньжата на собрание сочинений аж в 15 томах. Из советских писателей только у великого Максима Горького больше.
В свое время, когда Астафьев только выскочил со своими открытиями, капитан в отставке А. И. Залкинд спросил его со страниц «Военно-исторического журнала», который тогда редактировал В. Филатов, еще не свихнувшийся на «патриотизме» генерала Власова: «Кто это «мы»? Ведь в числе воевавших «неумех» были Жуков, Рокоссовский, Конев, Говоров, Мерецков. Как могли они, не умея воевать и не совершив чуда, кончить войну в Берлине и Праге? Кто же умел – немцы? Но ведь они не устояли против «неумех». Сочинителю следовало бы в ответ признаться честно: «Я премии страх как люблю и собрания своих сочинений обожаю, особенно ежели в 15 томах. Ну вот и…» Увы, этого сказано не было…