Владимир Бушин – Я жил во времена Советов. Дневники (страница 4)

А случай был такой. С апреля 2009 года незнакомая мне женщина по неведомой причине присылала мне интересные тексты на церковно-религиозные темы. Раз прислала, другой, третий… Я заинтересовался, кто такая? Имя интернациональное – Анна, фамилия – явно не русская, и пишет она ее латиницей. Я спросил. Оказалось – белоруска, а фамилия в переводе означает «аист». «Аист сидит на крыше», как пела молодая и прекрасная София Ротару, и шлет мне с крыши, то есть из поднебесья, псалмы Иоанна Златоуста. В знак признательности послал ей шутливый мадригал не совсем религиозного характера:

Когда являетесь вы, Анна, На мой экран в заветный час, Я превращаюсь в дон Гуана И донну Анну вижу в вас.

Она подхватила шутку: «Вы рискуете: «тяжело пожатье каменной его десницы…» Десницы дон Альвара не каменного, а живого. О-го-го…

Я написал Анне, что недавно получил медаль «За освобождение Белоруссии», поскольку в 1944 году со своей 50-й армией всю ее протопал наискосок с юго-востока на северо-запад – от Быхова до Гродно. И рассказал, как порой голодные из-за отставших кухонь стучались мы в бедные белорусские избы и просили: «Тетка, бульба есть?» – «Есть, тiлько трошки дробненькая». И кормила нас тетка, и поила, а то и спать укладывала.

Мои воспоминания об этом, родные ей слова «бульба есть?» до слез растрогали Анну. Вспомнилось ей босоногое детство, как свиней пасла с хворостиной, как мечтала о стране, где живут только красивые, благородные и бескорыстные люди. А уже став взрослой, оказалась в стране красавца Гайдара, благородного Чубайса да бескорыстного Абрамовича…

А тогда… Помните у Твардовского?

Тетка – где ж она откажет? Хоть какой, а все ж ты свой. Ничего тебе не скажет, Только всхлипнет над тобой. Только молвит, провожая: – Воротиться дай вам Бог… — То была печаль большая, Как брели мы на восток…

Но нет, в ту пору, с которой начинается дневник, шел уже 44-й год, и мы не на восток брели, а шагали на запад, каждый день считая, сколько осталось до Германии. Это были дни освобождения Белоруссии по гениальному плану Рокоссовского «Багратион». Когда этот план обсуждали в Ставке, все были изумлены. Одновременно два главных удара? Так не бывает. Не может быть! Но Рокоссовский сказал: «А в данном положении это лучший путь!» Сталин попросил его выйти в соседнюю комнату и спокойно наедине подумать. А когда позвали, он повторил: «Два одновременных главных удара!» Сталин еще раз попросил генерала выйти и подумать. Тот вышел, подумал, вернулся и доложил: «Два главных». Сталин в третий раз попросил его подумать наедине. Генерал вышел, подумал, вернулся: «Два!» Только после этого весьма необычный план утвердили. Сталин знал то, что много лет позже четко выразил мой покойный друг Евгений Винокуров:

Упорствующий до предела Почти всегда бывает прав.

Операция «Багратион» была одной из самых блистательных за всю войну. И, к слову сказать, именно в ходе ее Рокоссовскому было присвоено звание маршала Советского Союза.

И я листаю дневник тех дней. Операция началась 23 июня, а вот давно забытые, но, по-моему, кое-чем интересные записи за пять месяцев до этого, когда еще стояли в обороне. Итак… Но – минутку. Слова просит моя Муза. Она хочет кратко поведать в этой книге о моей жизни и даже кое в чем дополнить повествование.

Я жил во времена Союза…

Ничего иного

А.И.Цветаевой

Я устал от двадцатого века, От кровавых бушующих рек. И не надо мне прав человека — Я давно уже не человек… Весь этот мир — от блещущей звезды До малой птахи, стонущей печально, Весь этот мир труда, любви, вражды, Весь этот мир трагичен изначально. И ничего иного тут не жди, Не спорь с быстротечным веком, И, зная все, сквозь этот ад иди И до конца останься человеком.

Коктебель, январь 1974 г.

Ты знал!.

Карьерными, хитрыми их делало время – время интриг, авантюр, подсиживания…

Все оправдать на свете можно. Не падай духом ни на миг! Одно лишь, милый, безнадежно — Рассчитывать на черновик И путь свой не рисуй превратно: Нас время, дескать, так вело. Ты знал, что жизнь – единократна, И все в ней сразу – набело.

Март 1976 г.; 2005 г.

Мое время

Я жил во времена Советов. Все испытал и убежден: Для тружеников, для поэтов Достойней не было времен. Я жил в Стране Социализма, Я взвесил все ее дела И понял: никогда Отчизна Сильней и краше не была. Я жил во времена Союза В семье несметных языков, Где дружбы дух и братства узы Страну хранили от врагов.