Вернётся он. А я уже старуха.
Меня бы он невольно разлюбил.
А так – любовь бедой не обернётся.
Я как береза хороша – взгляни!
Увидит он меня и улыбнётся,
И сядет отдохнуть в моей тени.
Тогда над головой его склонённой
Тихонько песню спеть я захочу,
Чтоб он услышал голос мой влюблённый.
Сейчас я песню эту и учу.
Ответив мне, берёза зашептала
Опять о том, чем только и жила.
Казалось ей, что дней осталось мало.
Она спешила выучить слова.
Поиски первой любви
Мои многие сверстники ныне, уж в зрелые годы
Всё стучат и стучат кулаками в ворота любви.
Не судите их строго. Их юности нежные всходы,
Их мечты и надежды потоплены были в крови.
Надо выстоять было и вспять обратить ту лавину,
Что наслали фашисты на землю родимую их.
Задолжала им юность рассветов своих половину,
И ночей, и черёмух, и песен прекрасных своих.
Огрубели в ту пору сердца, и желанья, и нервы.
Они знали одно: сокруши! отомсти! раздави!
Потому и любовь начиналась для многих не с первой,
А с второй или третьей и даже с десятой любви.
Но о первой, не бывшей, тоска их всё гложет и гложет.
И в квартире богатой, и в скромной крестьянской избе,
На работе, в пути, на непраздном супружеском ложе
Всё она перед ними маячит, всё манит к себе.
Вот возникла опять из-за ближнего вдруг поворота
И куда-то исчезла, шепнув еле слышно: «Лови!»
И бегут мои сверстники, бьют кулаками в ворота…
Кулаки их и души разбиты уже до крови.
Костыли
Прислушайтесь, имеющие уши:
И рядом с вами и от вас вдали
Всё реже, всё печальнее и глуше
Стучат о нашу землю костыли.
А вспомните, как яростно стучали
Они везде-везде в былые дни,
И облака из пыли и печали
Шли над страной от этой стукотни.
Но год от года войско их редело
На тротуарах и на большаках,
Валялись они чаще всё без дела
В чуланах, в сенцах да на чердаках.
Их стук да скрип вот-вот уж прекратятся,
И тихо станет среди бела дня.
И в тучи облака преобратятся,
Всех нас, живущих, тенью осеня.
Если…
Не дай мне Бог вас пережить, собратья…
Я на войне зелёным был юнцом,
И если б долголетья тяжким даром
Как фронтовик был наделён Творцом,
То мог предстать бы пред Его лицом
Последним самым, хоть не самым старым.
Подумать страшно: вся ушла братва…
И что такое Т-34,
Сорокапятка, Пэ-пэ-ша, У-2
И прочие старинные слова
Я буду понимать один лишь в мире.
Но и один я в майский день приду 
