«Нельзя включить воспоминания…»
Нельзя включить воспоминания,
Как телевизор или свет —
Тут бесполезны все старания,
Тут никаких рецептов нет.
Они приходят как бы сами.
Законы их сложны, тонки,
Но, уж явясь, идут за нами
Порой до гробовой доски.
«Когда мне снится-вспоминается…»
Когда мне снится-вспоминается
То, что я видел на войне,
Со мною иногда случается —
Кричу невольно я во сне.
Как я боюсь, чтоб этот крик
В твою светёлку не проник.
«Ты всего на три года моложе меня…»
Ты всего на три года моложе меня —
В нашем возрасте это пустяк.
Но меня опалило дыханье огня,
Хоть и ты уж давно не простак.
И тебе довелось натерпеться всего,
Тоже лиха досталось хлебнуть,
Только горьких прозрений пути моего
Не знавал и не знает твой путь.
Я тебе это вовсе не ставлю в вину.
Никому не судья, не кумир, —
Просто видел я
больше тебя
на войну,
На огромный и яростный мир.
Ровно в четыре часа
Он в эту ночь уснуть не может,
Сосед мой, отставной майор.
Та боль его доныне гложет,
Тот гнев горит в нём до сих пор.
А если и вздремнёт усталый,
То уж в четыре-то часа,
Как по команде запоздалой,
Он вскочит и протрёт глаза.
И перед ним опять виденья
Того рассвета, дня того,
Когда свершилось нападенье
На землю милую его.
На пограничном полустанке
Их было горсточка людей,
И через них прорвались танки
На спящих женщин и детей.
Он будто слышал, как граница
Внезапно хряснула. А он
Мог лишь стонать да материться,
Последний расстреляв патрон.
Ему нет дела до масштаба
Чужой вины и в чём вина.
Просчёты Сталина, Генштаба
Он на себя берёт сполна,
Поскольку в том бою неравном
Остановить врага не смог
На направленье самом главном,
Что прямо к сердцу – на восток.
Те танки-псы да бомбовозы
Тогда побили всю братву…
И он сейчас глотает слёзы
Да шепчет: – А вот я живу…
Старик не верил в Бога сроду, 
