Владимир Бушин – Путин против Сталина. Тест на патриотизм (страница 4)

За много лет мы ни от кого из них не услышали ни одного шершавого слова. Вот и у памятной доски Иванов сказал, обливаясь потом: «Из песни слова не выкинешь (ныне выкидывают, и еще как! Например, поют: «Артиллерист, точный дан приказ! Помните, что там стояло на месте «точный»? – В. Б.). Никто не собирается обелять действия Маннергейма после 1918 года, но до этого он служил России. И если уж быть совсем откровенным (а до этого врал, что «никто не собирается». – В. Б.), то он и прожил и прослужил России дольше, чем он жил и служил Финляндии». О Господи! Ведь и сам прослужил советской власти дольше, чем антисоветской. Вот уж истинный путинец. Ему неведомо, что генерал Власов из 45 лет жизни всего-то три годочка прожил в Германии. А ведь до этого более или менее успешно командовал в Красной Армии дивизией, армией, был даже заместителем командующего фронтом, имел ордена. Так что, следующий памятник – ему или уж самому Гитлеру?

А Мединский все-таки совсем не то, что Иванов. Он молод, хорош собой, элегантен, он профессор элитного МГИМО, он доктор политических наук, да еще и книги сочиняет. Вот, например, его книга «Война», вышедшая еще в 2010 году. В ней немало интересного для новобранцев, правильного, справедливого, полезного, но не может автор порой удержаться от антисоветской кривой ухмылочки в духе пошлых шуточек Михаила Задорнова. Например: «Верной дорогой идете, товарищи!» А. Гитлер». Или: «Любопытно, кстати. Во время войны Сталин никуда не уезжал. А вот Ленин – уезжал. Было принято решение о транспортировке (!) его тела в Тюмень. Забавно (!) – вот так же (!) он бежал из Питера от немцев в 1918 году» (с.189). Ему, видите ли, любопытно и забавно взглянуть на историю родной страны, даже на самые драматические ее страницы, и позубоскалить. Подумал бы лучше, куда самого в час икс будут транспортировать. А Сталин, кстати, уезжал из Москвы и в Тегеран, и в Ялту, и в тверскую деревню Хорошово.

А еще любит министр культуры порассказать нам о культурности и благородстве немецких оккупантов. Дает, например, эпиграф к статье: «Эти люди заслуживают величайшего восхищения». И многозначительно сообщает: «Генерал Гудериан о защитниках Брестской крепости». Ах, какой рыцарь! Но я открываю его воспоминания и читаю: «Внезапность нападения была достигнута на всем фронте танковой группы (которой он командовал. – В. Б.)… Однако вскоре противник оправился от первоначальной растерянности и начал оказывать упорное сопротивление. Особенно ожесточенно оборонялся гарнизон имевшей важное значение Брестской крепости, который держался несколько дней» (с. 187). И все, больше о Брестской крепости и ее защитниках ни слова. Впрочем, в конце книги я нашел вот что: «Отправными моментами моих воспоминаний являются ставшие традиционными для нашей армии понятия воинской чести» (с.474). И это говорил один из активнейших участников истребления в нашей стране миллионов детей, женщин, стариков…

А еще Мединский рассказывает такую легенду о последнем защитнике Брестской крепости. Будто уже поздней осенью он вышел из подземелья, и вдруг: «Неожиданно для всех немецкий генерал четко отдал честь советскому офицеру, последнему защитнику, за ним отдали честь и все офицеры немецкой дивизии» (с.155). Подумал хоть бы о том, что было делать целой немецкой дивизии в Брестской крепости, когда вермахт уже рвался к Москве, и по какому поводу собрались у крепости все офицеры дивизии. Ну да, это легенда. Но автор восклицает: «Хорошая, правильная легенда!» Не менее красочную легенду, но теперь уже в виде документального факта преподносит профессор и о знаменитом генерале М. Г. Ефремове, командующем 33-й армией, который в октябре 1941 года под Вязьмой, будучи ранен и не желая попасть в плен, застрелился. «Из воспоминаний немецкого офицера: «Русские несли тело своего генерала на самодельных носилках несколько километров. Я приказал похоронить его на площади… Я сказал, что доблестная армия фюрера с уважением относится к такому мужеству. По моему приказу на могиле установили табличку с надписью на русском и немецком языке» (с. 242). Человек, рассказывающий такие байки о фашистах, не имеет никакого представления о том, что происходило на его Родине в 1941–1944 годы.

А в книге 650 страниц. Представляете, сколько на таком пространстве можно поместить всего самого разного, в том числе и самого фантастического. За недостатком времени пока приведу еще только один пример. Профессор уверяет, что «Сталину было что скрывать и в 1941 году, и в 1945. Иначе, почему он «не рекомендовал» своим генералам писать мемуары о войне?» Да нет, просто запрещал им писать мемуары. То есть «русским велели молчать, а нацисты орудовали пером во всю» (с. 17–18).

Ну, во-первых, руководителю страны, особенно Верховному Главнокомандующему, во время войны всегда есть, что скрывать, например, хотя бы потери своих войск. Неужели доктор политических наук думает, что, допустим, наш президент, произнося возвышенные речи о всеохватной прозрачности, только прозрачно все и делает. Вспомните хотя бы сюжет с «вежливыми людьми», неизвестно откуда объявившимися в Крыму.

Во-вторых, откуда профессор взял, будто Сталин не рекомендовал и даже запрещал? Ведь с потолка же. Но потолок есть потолок, будь он у него и с лепниной, и с херувимами. Кроме того, можно запретить издавать, но как запретить писать хотя бы в стол и в надежде на будущее. Писал же, допустим, Солженицын тайно «Архипелаг» без надежды напечатать, но явился предатель Горбачев и напечатал миллионными тиражами.

Но главное – и это показывает уровень владения автором темой – он не знает или никогда не задумывался о том, что у немецких генералов, оставшихся в 1945 году без дела у разбитого корыта, просто было много свободного времени, и так хотелось, по мере возможности, оправдаться за свой позорный разгром. Они это и сделали, свалив вину, главным образом, на Гитлера. А наши генералы были гораздо моложе немецких, большинство их продолжали службу, им было не до мемуаров. В самом деле, после войны хотя бы маршал Жуков последовательно был Главнокомандующим оккупационными войсками в Германии, Главнокомандующим советской администрации, Главнокомандующим сухопутными войсками, командующим Одесским ВО, Уральским ВО, первым заместителем министра обороны, министром обороны… Какие же тут, к черту, мемуары! А Василевский, который тоже был министром? А Рокоссовский, остававшийся заместителем министра до 1968 года? Но вот Гудериан, который был на восемь лет старше Жукова (а писание мемуаров – дело все-таки стариковское), сразу после войны, очухавшись, засел за воспоминания, и в 1951 году они уже вышли в Германии, а в 1954-м – и у нас.

Но вернемся к Маннергейму. В конце приказа Гитлера по армии 22 июня 1941 года говорилось: «Немецкий народ! В данный момент осуществляется величайшее по своей протяженности и объему выступление, какое только видел мир. В союзе с финскими товарищами стоят победители при Нарвике у Северного Ледовитого океана. Немецкие дивизии защищают вместе с финскими героями финскую землю. От Восточной Пруссии до Карпат развернулись соединения фронта». Это же не могло быть сказано еще 22 июня без согласия «финских товарищей», без договоренности с «финским героем» Маннергеймом, хотя формально финны объявили нам войну 25 июня.

И вот что министр-профессор пишет в своей славной книжечке о Финской войне, блокаде Ленинграда и Маннергейме. Например: «1 августа 1941 года финны вышли на старую границу около Ленинграда…» И что, восстановили границу 1939 года, а дальше – ни-ни? А кто же через два месяца, 2 октября, после тяжелых боев захватил столицу республики Петрозаводск и бесчинствовал там до 26 июня 1944 года – итальянцы? Кого мы оттуда вышибали – румын? Большая новость, интересный вклад в историю Великой Отечественной войны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.