Владимир Буров – Тэтэ (страница 44)

— Папа! — Ира бросилась к Итальянцу и заслонила его собой.

— Убью, засранца! — опять заорал комдив. Он опять выстрелил.

Итальянец побежал и спрятался за большими ящиками из-под тушенки. Один из них упал. Упал и раскололся.

— Пустой, — проговорил Альберт. — А где тушенка?

Полковники начали проверять другие ящики.

— Здесь ничего нет.

— Где тушенка — слово х с окончанием: сос?! — заорал один полковник.

— Да она же была… — начал было комдив.

— Заткнись.

В горячке Виктор Алексеевич махнул пистолетом, а он выстрелил. Пуля попала московскому Альберту прямо в горло.

Оставшиеся полковники подхватили его под мышки и уложили на тот же самый матрас, где недавно трахались Итальянец с дочкой комдива. Один из них тут же начал что-то писать, подписывать.

— Подпишите, — сказал один из них комдиву.

Виктор Алексеевич стоял с опущенными руками, пистолет его лежал на ящике. Ира сначала плакала, потом замолчала и села на пол. Теперь она молча курила одну сигарету за другой.

Итальянец взял с ящика пистолет комдива и проверил обойму. Пустая.

— Положите немедленно оружие, — сказал один из московских полковников, — на нем отпечатки.

Итальянец вытянул вперед руку с пистолетом и нажал курок. Раздался выстрел.

— Что ты наделал?! — горько сказал комдив, — в стволе был патрон.

Оставшийся в живых москвич начал нервно расстегивать кобуру. Итальянец бросил в полковника пустой пистолет, но тот уклонился. Уклонился, но тут же оступился и упал на спину. Итальянец наступил ему на горло ногой.

— Что ты делаешь?! — замахал руками комдив.

— Но он же нас сдаст.

— Нет, я не сдам. Оставьте меня в живых только. — Московский полковник понял, что зазвенел его последний звонок.

— Ладно, — сказал Итальянец, — живи пока, полковник. Может, генералом станешь. — И добавил: — Нам тоже нужны генералы. Подождите, подождите, это еще не решено.

— Так решайте.

— Судьба сама решит.

Они выгнали две танкетки на полигон и начали гоняться. Московский полковник был в общем-то танкистом, а Итальянец служил в танковых войсках. Полковники сидели в одной машине, а Итальянец с Ирой в другой. Накатались так, что потом все блевали. Убитых положили в одну танкетку и опрокинули ее в кювет. Такая каша получилась. Но если бы московский полковник сделал наколку, пули бы нашли. Но он ничего не сказал. Просто побоялся разбирательства. Уехал и никто ничего не узнал. Проверяли технику, случилась авария и все.

Тушенку списали, даже остальную Итальянец вывез на своей тачке. Только на женитьбу комдив не согласился.

Вот теперь Итальянец должен был завалить Виктора Алексеевича. Ничего не поделаешь — Заказ. Он знал, что кого-то взяли для охраны. Но ведь это ерунда. Взяли, он узнал, одного человека, а надо было нанимать не меньше четверых. Разве так спасешь заказанного человека? Нет, очевидно, что нет. Вот только Вова этого не знал. Он решил подкараулить, и завалить киллера самостоятельно.

— Сколько вас?

— Трое.

— Мало. Я пойду кофе попью, пока вы тут соберетесь. Элементарные вещи не можете организовать.

— А, вон, идут.

— Наконец-то. Так. Я сейчас ваши звания проверю.

— Один лейтенант. — Вова вышел на балкон и услышал эти последние два слова.

— Я, кажется, вас предупреждала, — услышал он знакомый голос, — все должны быть капитаны.

Кто бы это мог быть, подумал Вова? Очень знакомый голос.

— Только один. Разреши ему, пожалуйста. Он очень уж хочет.

— Нет, я сказала. Вы хотите мне все испортить? Нет. Пусть, сначала подрастет до капитана.

Затрещали кусты, и Вова увидел молодого лейтенанта. Он выбрался на каменную дорожку и быстрыми шагами направился к калитке.

— Ничего не понимаю, — негромко сказал Вова. — Как можно охранять в таких условиях? Собрания тут офицерские устраивают. Как будто нет для этого другого места. — Он уже хотел спуститься вниз и разобраться с тем, что тут происходит, как услышал сладострастный вздох.

Они трахали Иру по очереди. Вова, в конце концов, не выдержал и спустился вниз. Он прополз между кустами и высунул голову в трех метрах от лежащей прямо на одеяле Иры. На ее поднимающиеся дугой толстые ляжки были одеты только чулки без резинок.

— Откуда у нее такие ляжки? — подумал Вова. — Ведь у этой девочки очень узкие плечики. — Он протер лицо рукой. Один капитан встал, а другой уж был тут, как тут.

— Я сказала, чтобы входили по одному. Или вы опять не можете организовать?

— Прости, не утерпел, — сказал второй капитан, на ходу, спуская штаны.

— Выйди вон, я подмоюсь. Впрочем, ладно, стой, если уж появился. — Она встала и направилась прямо туда, где лежала Вовина голова. Он зажмурился. А когда опять открыл глаза, то увидел Иру присевшей в стороне. Значит, она передумала и отошла к другим кустам. Он услышал, как с шипением вырывается вода и водопадом обрушивается между ее широко расставленными коленями. Ира взяла кувшин, поплескала, сняла с куста полотенце и вытерлась.

— Иди сюда, — сказала она офицеру. У того упали штаны, он сделал два шага и кончил. Потом этот капитан от стыда согнулся пополам, но часть спермы все-таки упала на край одеяла.

— Когда вы трахаться, наконец, научитесь? — раздраженно спросила Ира. — Оставшихся мне будет мало. Я тебя в попу трахну, — сказала она и повернула офицера задом к себе. В левую руку она вязла его еще не упавший член, а большой палец правой руки вставила ему в зад.

— Я не могу, мне не хочется, — промямлил капитан.

— Не надо было кончать заранее, — сказала Ира, продолжая вилять задом. Когда парень опять возбудился, Ира поставила его перед собой на колени и кончила в лицо. Обильная слизь начала щипать офицеру кожу и глаза. Он вытерся рукой и хотел отстраниться. Но Ира крепко держала парня за волосы. Она все еще прерывисто дышала и чуть-чуть попискивала.

Этот ушел, появился следующий. Ира с накатившимися на глаза слезами присела на корточки. Со спущенными штанами он приблизился. Его член боком коснулся ее губ. Ира жалобно всхлипнула.

Вова хотел отползти назад, но не смог. Его член так уперся в землю, что он не мог сдвинуться ни вперед, ни назад. Пришлось смотреть еще два половых акта. У него все болело. Когда все, наконец, удовлетворились и ушли, он встал и описался. Потом задел стоящим, как телеграфный столб членом за ветку и сразу кончил. Его сперма облила весь куст. Но член не хотел падать. Надо идти, а он стоит и стоит.

Подъехала машина полковника. Уазик. Сейчас будет скандал. Он не встретил полковника у штаба. Ужас.

— Вова! Ты где?! — услышал он голос Иры с балкона.

Проклятье. Он чуть не заплакал.

Ире он ничего не ответил, но к воротам пришлось идти. Вова хоть и был очень расстроен, все же посмотрел в щель, прежде чем открыть ворота полковнику. Вот тебе на! У дома стояла незнакомая тачка.

— Вова! — опять послышался голос Иры. — Ты где? — Свеженькая в платьице с цветочками она спускалась вниз. Девушка хотела что-то сказать, но тут увидела его вздувшиеся ниже пояса брюки. Секунды две она не могла оторвать глаз от этого бугра. Потом тихо сказала:

— Значит, ты подсматривал.

В ворота опять постучали.

— Звонок, что ли не работает? — услышали они удивленный возглас за воротами.

Ира пошла открывать.

На пороге стоял Итальянец. Он прислонился к калитке и пытался в глазок с той стороны рассмотреть, кто ему открывает. Конечно, увидеть ничего нельзя было. Он просто загораживал Ире обзор. А Вова даже забыл, что в калитке есть глазок. Он хотел загородить Итальянцу проход, но застеснялся и отошел в сторону. Как будто ему надо в туалет.

— Папы нет дома, — сказала Ира. И тут же добавила: — Или ты опять жениться на мне приехал? — Она с такой охотой пропустила Итальянца, что Вова подумал: неужели ей все мало? Жениться! Тут на взводе надо жениться. Точнее, наоборот. Или все правильно?

Вова вышел за ворота, завел машину и поехал встречать полковника. Он еще не опоздал, но все-таки надо бы было выехать пораньше.

Полковник уже курил на ступеньках своего штаба. Пока ехали, он молчал. Вова понял, что лучше самому сказать, что в доме посторонний. А то спросит, начнет орать, зачем пустил.

— Я… я это… взял киллера, — он сказал это и сам изумился. Как это у него сорвалось с языка такое? Хотя этот знакомый Иры, кто он такой? Да кто бы ни был! Зачем так нагло лезть в дом?

— Что? Что вы сказали? А что вы молчите?!