Владимир Буров – Тэтэ (страница 22)

— Это еще что, — продолжал начальник милиции. — Пришла в загс расписываться парочка. — Он помолчал, выпил коньяк, съел бутерброд и сказал: — На вид им было по двадцать лет.

— Ну что? — не выдержал я.

— А по паспортам, — он сделал паузу, — по полтиннику! — Подполковник хлопнул ладонью по столу. Пустой коньячный бокал упал на бок. — В нашем городе появился волшебник!

Смеляков выпил полный бокал коньяка и сказал:

— Надо отправить его на костер.

— Что ты мелешь, болван! — воскликнул Козырев, — его еще найти надо.

— Думаю, это просто какое-то недоразумение, — сказал я.

Подполковник вздохнул.

— У меня десять заявлений о пропаже женщин. Только об этом пока никому. — Он вынул список.

— Фотографий нет? — зачем-то спросил я.

Козырев обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Нет, — мрачно ответил он, — с собой нет.

А на следующий день я убедился в правдивости рассказов Смелякова и его начальника.

Я подъехала к Смотровой площадке и отпустила такси. Он подошел и сначала не узнал меня.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Я приехала к тебе, — ответила я.

— Откуда? Р-разве ты не дома? Прости, я что-то не то говорю.

— Погуляем? — спросила я.

Он посмотрел на часы и ответил:

— Конечно.

Владимир был явно чем-то испуган. Может быть, не сильно, но чувствовал он себя как-то неуютно.

— Хочешь выпить пива?

— Пива? Слишком душно.

— Так как раз надо выпить пива.

— Оно, наверное, теплое?

— Не будь так уверен. Я привезла его в специальной сумке с аккумуляторами холода.

— Буду.

Мы выпили по целой бутылке. Было так хорошо. Но после этого он сказал, что надо бы чего-нибудь съесть.

— Я не могу пить пиво просто так.

— У меня есть бутерброды со столичной колбасой. Есть также соль и голландский сыр. Его можно посолить, добавить хлеба…

— Хлеб Бородинский?

— Нет, Бородинского не было.

— Странно. Его полно в каждом магазине.

— Там где я брала, такой хлеб бывает редко. Но и этот хороший.

Мы сидели на траве, недалеко от трамплина и смотрели на Москву-реку. Думаю, он так и не решится меня обнять. Надо что-то делать. Не зря же я приехала сюда.

— Может быть, ты поцелуешь меня? — спросила я.

— Подожди немножко. Дай мне, пожалуйста, бутерброд с колбасой. Она еще не испортилась?

Мы опять выпили.

— Если не очень хочется, — сказала я, — надо попробовать потихоньку.

— Как это? — спросил он.

— Ну как будто ничего тебя не напрягает. Не думай о конечном результате. Тебе что-то не нравится?

— Мне кажется, у тебя слишком…

— Слишком что? Ну говори, говори. Что у меня зад слишком высоко поднят? Еще что?

— У тебя очень полные губы, — сказал он и нагнулся ко мне. Я почувствовала, как меня охватывает дрожь. Ведь я так давно ждала этого.

Мне показалось, что я прыгнула с трамплина. Земля была далеко, далеко внизу. Я поняла, что я орлица. Крылья широко раскинуты. Москва-река протянулась блестящей узкой ленточкой. И огни, кругом огни. Теперь я поняла, что я не орлица, я ведьма из романа Булгакова Мастер и Маргарита.

— Ты мой Мастер, — сказала я и еще шире раскинула крылья.

Казалось, мои ноги вот-вот достанут до звезд. Земля качнулась и поплыла. Это был круглый космический корабль. Это Ковчег нашего счастья.

Потом мы допили все пиво, съели все бутерброды, весь сыр и весь хлеб. Даже от соли ничего не осталось.

Таков был рассказ Ларисы Игоревны. Она первая пришла с утра. Хотя в графике у меня была записана совсем другая женщина. Но они как-то смогли договориться между собой.

— Спасибо вам, профессор.

— Рад, что вы встретились с тем, о ком давно мечтали. Какая помощь вам теперь нужна? Он не хочет жениться? Или после падения с московского трамплина у вас не получился ребенок?

— Он получился. Именно получился.

— Так в чем же дело? — спросил я и отодвинул малиновые шторы. — Он не хочет больше встречаться?

— Да, — ответила Лариса Ивановна. — Прошу вас, дайте мне еще время. И я привяжу его к себе навсегда. Вы можете этого сделать?

— Может быть, я неправильно вас понял…

— Получилось так, как будто у меня кончилось время на компьютерной карточке. Раз — и невозможно отобразить страницу. Сколько я должна заплатить, чтобы купить еще хотя бы месяц?

— Сейчас посмотрим, что у нас получится, — сказал я, глядя в зеркало. В общем-то, я ничего не понял из ее рассуждений.

Мы слишком задержались. Вот-вот должна была прийти следующая клиентка.

— Давайте встретимся вечером, — сказал я.

— Сегодня?

— Да, сегодня вечером. В семь.

Она ушла и почти сразу появилась Виктория Львовна. Я хотел ей сказать, что сейчас не время для корректировки плана приема. Но она ответила, что сейчас именно ее очередь. Я даже не успел спросить ее, что случилось. Виктория Львовна сама спросила:

— Где мой муж? — доктор.

— Я… я… — Я даже начал немного заикаться. — Я не знаю.

— Но он умер. Вы понимаете, он опять умер. Прошу вас, оживите его.