Владимир Буров – С радостью и любовью каждый день. Эссе. Часть первая (страница 9)

Вот об этом не надо забывать.

А Б. П. резюмирует:

– Та не важно, ибо собака лает, а пароход идет.

Только пароход, на который она лает давно ушел, и к сожалению, был не только единственным, но и последним.

И если кто не забыл:

– Лакированная обувь – подделка под комфорт и даже моду, так как очень уж жмет не только материю, но и:

– Ее бессознательное стремление к Ролинг Стоунз.

Которые для того и пели, и играли, чтобы, как Исида своей Погремушкой развеять лодочную, очень скушную лакировку мира.

Но Б. П. сомневается, ибо ностальгия есть не только к Культпросвету, но и даже его:

– Запрету.

Как грится:

– Слишком много разрешили, что всё уже и запретили.

Хотя для некоторых в темноте даже лакированная действительность глаза не режет. С этим можно согласиться только при одной посылке:

– Хорошего не только нет, не только не предвидится, но вот, как рассказал Борис Парамонов:

– И не было никогда. – Поэтому.

Поэтому, друзья, порадуемся хотя бы пустоте, где даже её лакировку надо считать за:

– Счастие.

– Была бы Пустота, а остальное приложится, как, вероятно, сказал бог Адаму, направляя его на Землю, чуть поплевав на нее для блеску.

Но вот пока что намекают и намекают:

– Может и ничего не приложиться.

1917 – это не тоже, что 2017 – суммы разные: 18 и 10, там: плохое правление, но продолжение, в 10-ке – завершение местного сусе-ствования или начало чего нового. А может и.

Имеется в виду, да, что-нибудь начнется снова, но только не здесь узе.

Борис Парамонов давно не соотносил свои рассказы со средневековой реальностью, где сам же и распознал:

– Если есть детский дом, то пидарасы там будут обязательно, хотя – напомню:

– В кино об этом ни гу-гу.

p.s. – Обо всех ли можно написать, что-нибудь хорошее?

Да – больше, чем нет.

Хотя люди собраны не из остатков, а из:

– Недостатков. – Поэтому, можно считать, что:

– Все такие.

– — – — – — – — – —

Б. П. сказал, что все любили М. Дудина. Но в этом нет ничего хорошего, ибо так не бывает, так как не бывает никогда. Ибо любили, как кого? Как Никиту Сергеевича Хрущева или как Леонида Ильича Брежнева? Неизвестно. А сильнее их не любили никого.

– — – — – — – — – — —

январь

01.01.17

Бог лезет везде, старается услужить, помочь даже в мелочах, как сегодня:

– Давай я поищу, – имеется в виду пропавшую уже три дня неизвестно куда сетку для слива воды с макарон, и промывания гречки. – И.

И мыслимое ли дело послать его? Чтобы не только не лез под руку, но и вообще, так сказать:

– Я же ж и сам всё могу!

Не только обидно, но страшно за такие оговорки, по Фрейду:

– Ибо это не оговорка была, а суть взаимоотношений с богом, который, кажется:

– Чуть что и шагу не дает ступить без Него.

Теперь буду каждый день вечером заваривать чай не только себе, – а:

– Одному черный, другому зеленый, – как я люблю.

Он заварить сам может, но, похоже, с трудом, придется расплатиться:

– Войти в Контакт.

Иначе печаль очень большая. Да еще с самого начала Нового Года.

Сегодня вечером и начнем это покаяние. – Поэтому:

– Поэтому душа обязана не трудится, – а:

– Согласиться.

– — – — – — – — – —

Вера не может быть присвоена человеком, она всегда остается на:

– Полях Текста, – в котором живет человек.

– — – — – — – — – —

Смысл каждого Эссе в Остатках.

– — – — – — – — – —

Идет фильм Михаила Козакова Покровские Ворота. Понять можно, но всё-таки удивляет, что работники умственного труда и его массовой культуры приняли этот фильм на премьере в Доме Кино без душевного взаимопроникновения.

Насколько взгляд со стороны на самого себя превосходил содержание внутренних органов. Но с другой стороны даже Авиценна не считал их доступными видимости.

Трудно, а может быть, и можно понять, почему люди не верят в Такой Оскар, но еще труднее решить, что Оскар – это:

– Ширли-Мырли.

Часовые любви Булата Окуджавы, которые:

– У Покровских стоят, – тоже посчитали:

– Для Начавших, – но не:

– Кончивших.

Получается, если человек кончил, то у него уже ничего не осталось.