Владимир Буров – Ranunculus gold (страница 8)

У меня была одна почти детская мечта. Я мечтала работать таксистом. Именно так. Я переоделась в мужской костюм, который в принципе ничем не отличался от женского. Вы думаете, я пошла в таксопарк? Нет. На последние три тысячи долларов я купила подержанный Мерседес. Сама поехала в Германию и купила.

– Четыре с половиной, – сказал мне парень лет тридцати. Он имел в виду, четыре с половиной тысячи евро. – Машине всего пять лет. Прошла сто пятьдесят тысяч километров.

У меня было только три тысячи долларов. А евро, следовательно, еще меньше. Я нашла таксопарк и там узнала, что за три тысячи долларов можно купить трехлетний мерс.

– А пробег сколько? – спросила я. – Тысяч сто?

– Нет, – ответил лысый таксист.

– Меньше?

– Ты сама посчитай. Днем работаю я, ночью напарник. И так каждый день. За три года мы наездили четыреста пятьдесят тысяч. Берите нашу машину за три тысячи евро.

– За три тысячи долларов, – сказала я.

– Ладно, – сказал он. Но взял с меня немецкий таксист только половину этих денег. – Остальные заплатишь государству.

Выходит, Мерседес стоит в Германии всего полторы тысячи долларов. Что же это за машина? Я уже пожалела, что купила ее. Развалится. А у меня денег нет даже чуть-чуть ее подремонтировать.

Вроде бы мне понравилось кататься на машине. Только желающих было мало. Было лето, а я не знала, что летом мало народу голосует.

Сегодня везло. Высадила одного рядом с Профсоюзной улицей, а сразу за поворотом парень опять тянет руку.

– На Рублевское шоссе.

– Поехали. – Всего за триста. Ну да ладно. Пока и так сойдет. Лечу под сто двадцать в самой левой полосе. Парень так утомился после бурной ночи, что сполз с сиденья. Девушка держала его голову руками. Их не было видно ни с боку машины, ни сзади.

Я начала перестраиваться правее. Где-то здесь уже должно быть Рублевское шоссе.

Я схватилась за голову, потом за сердце. Что это было?! Что?! Я задела идущую сзади машину. Каким образом? Там ведь никого не было!

С большим трудом я послала к черту этих дорожных бандитов. Ублюдки! Они назвали мою машину куском железа. Заднее правое крыло надо делать. А как? Денег-то у меня нет.

Что мне снилось ночью, я не помню. Но точно это было что-то нехорошее. Утром на сердце было очень тяжело. Это значит,

впереди нас ждут большие трудности. Царапина на крыле была незначительная.

– Нельзя просто располировать?

– Нет, – ответил жестянщик. Он внимательно осмотрел небольшую вмятину. – Надо шпаклевать и красить.

– Сколько?

– Да сто долларов, не больше.

Но и этих денег у меня не было в то время. И занять не у кого. Продать ноутбук, что ли? Жаль. Хоть старый, но СОНИ.

Я сидела перед экраном прекрасного японского аппарата и ничего не могла придумать. Я много раз представляла себе правое заднее крыло моего Мерседеса. Представляла, каким оно было еще два дня назад. Что теперь делать? Оно было такое ровное! Это была настоящая прекрасная тачка.

Я подошла к машине и погладила неровное крыло. Почти незаметно. Может, так и ездить?

Уже на следующий день меня остановил гаишник. Все проверил, даже противооткатные башмаки попросил показать.

– Даже не знаю, за что вас оштрафовать? – откровенно сказал он. И тут заметил царапину на правом заднем крыле. Привязался, пришлось заплатить, хотя справка у меня была. Нет, надо делать. Надо же, трех тысяч рублей нет!

У меня хватило ума самой попытаться выправить крыло. Ведь вроде бы такая ерунда. И только все испортила. Разполировка не помогла. Я терла, терла этот металл до умопомрачения. Потом долго плакала.

Я поехала в деревню и напилась. Опять поплакала. Машина так и стояла около дома. Я решила загнать ее в пристроенный к дому сарай. Мерседес забуксовал.

– Давай, сука, выкарабкивайся! Убью, падла! – Машина рванулась и снесла ползаборчика.

Все кончено, теперь ее не отремонтировать. Крыло, передняя панель, фара. Даже капот помялся.

– Почему так не везет? Неужели так и должно быть? – Я сидела одна и пила брусничную настойку. Больше ничего не было. А эта давно здесь стояла в подполе. – Не могу поверить!

Я вышла к колодцу. Сделала еще глоток и подумала: а не утопиться ли? Жалеть никто не будет. Я заглянула вниз. Показалось, что меня позвали. Кто?

Я сбросила вниз ведро. Далеко заплескалась вода. Ведь, кажется, кто-то находил на дне колодца сокровища. И не раз. Может проверить?

Я нагнулась и чуть не сорвалась в колодец. Ноги заскользили по влажной траве, праздничный халат задрался на спину. Я бы точно свалились вниз. В последний момент у меня хватило ума отпустить бокал с вином и схватиться за цепь. Но это был еще не конец. Оказывается, она не до конца размоталась. Еще ни разу такого не было, чтобы цепь после сбрасывания ведра размоталась не до конца. Ни разу! Я такого просто не помню. Как это могло случиться?

– Наверное, захлестнуло.

Я висела внутри колодца. Надо вылезти. Мерседес останется без присмотра, если я утону. Не хотелось бы. Вода, я думаю, очень холодная сейчас. Да она всегда здесь холодная. Как можно было думать о том, что там внизу меня ждут сказочные богатства. Это только в сказках бывает.

Я поднялась по цепи до самого бревна. Как теперь вылезти? Я боялась сорваться. Еще раз я не вылезу. Бревна скользила под ногами. Наконец, я смогла перебросить одну ногу через сруб. Вторая держалась за цепь.

– Не могу. Я боюсь!

И вдруг неожиданно для самой себя, я оказалась на траве. Как это у меня получилось? Сама не знаю. Как будто кто-то мне подал руку. Я осмотрелась кругом, зябко передернула плечами и побежала в дом.

Другая бы на моем месте сразу напилась, и спать легла. Такое потрясение! А я затопила баню, помылась хорошенько, попарилась, и только потом напилась. Просыпаюсь утром, как новая. Я-то новая. А машина? И машина новая. Выхожу, смотрю, а она стоит! Как будто только с конвейера! Я глазам своим не верю. Как это возможно? Кто ее так отремонтировал? Ничего не понимаю.

Я подошла, руки у меня дрожат, ключ зажигания вставить не могу.

Альбина подъехала к Петровке, 38.

Она поднялась на четвертый этаж. Капитаны курили не в новой курилке, а прямо в открытое окошко в коридоре. Полковник стоял рядом и слушал анекдот. Капитаны рассказывали его вместе, по очереди. А полковник только слушал, моргал глазами и качал головой. Это был анекдот о том, как одна дама разбила свою машину, а утром обнаружила ее у дома уже отремонтированной.

– Даже не отремонтированной, а практически такой, какой она была раньше, до аварии, – сказал Валера, поправляя своего друга Вадима.

– А как это могло случиться? – спросил полковник.

– Существует очень простой ответ, – сказал Вадим. – В этой день был сильный звездопад.

– Сильный что? – спросил удивленный полковник.

– Видите ли, – продолжал за друга Валера, – говорят, Авель прорвался через заслоны времени. Одна из звезд, долетевшая почти до Земли был именно он.

– А зачем он прибыл? – спросил Борис Владимирович.

– Ну, разборки теперь будут с потомками Каина, – ответил Вадим.

– С машиной тоже он разобрался? – полковник покашлял в кулак.

– Думаю, она попала под сильную энергетику того необычного звездопада, – сказал Валера.

– Это уже не анекдот, а какие-то нелепые слухи, – сказал полковник. И добавил: – Так можно легко слух превратить в реальную версию.

– Почему нам нельзя выдвигать подобные версии? – спросил Вадим.

– Каждый должен заниматься тем, что у него получается, – ответил Борис Владимирович.

– А некоторым можно, – сказал Валера.

Полковник ничего не ответил, потому что в конце коридора появилась Альбина.

Еще неделю назад полковник дал ей для расследования дело о маршрутке.

Об этом деле сверху поступали противоречивые указания. Сначала приказали найти водителя маршрутки, сбежавшего с места аварии. Пассажиры были мертвы, а водитель сбежал. Он сбежал и через некоторое время опять совершил аварию. Потом была выдвинута версия, что водитель не сбежал, а умер вместе с пассажирами. Если он умер, значит, вторую аварию совершил другой водитель. Третью – третий, и так далее. Если все водители погибли, значит, существует группа террористов, шахидов. Сейчас Альбине предложили доказать, что все аварии сделал один водитель. И зачем он это сделал. Надо было его найти и все объяснить. Немало. Версия о террористах была слишком опасной. Много невиновных людей могло пострадать. Если и был террорист, то только один.

– Дохлое дело, – сказала она.

– Вы стали грубы, мадам, – сказал полковник.

– Такая уж это работа, – вздохнула Альбина.

– Может быть, действительно, она не для вас?