Владимир Буров – Ranunculus gold (страница 12)

– Хочешь жить вечно?

Семен хотел выругаться, но вопрос был настолько глуп и не уместен, что он сказал:

– Кончено.

– Приходите сюда через полгода. Вы получите то, чего вам так хочется. – Они выпили пива, потом вина, потом заказали еще по креветкам. Ну, а потом расстались.

Когда Семен Ильич нашел десять миллионов долларов, он действительно понял, что хочет жить вечно. По крайней мере, долго. И не потому, что теперь у него были деньги, хотя пока он боялся их тратить. Дело было в другом. Он понял, что хорошая безбедная жизнь может кончиться. Навсегда. А на небе не за что зацепиться. Голый вассер.

Он пошел в бар именно в тот день, когда назначил незнакомец.

– Вы пришли?! – услышал Семен. – Я был уверен, что вы не забыли.

– Я пришел сюда случайно, – сказал капитан. – Неужели вы подумали, что я вам поверил? Какая там еще вечная жизнь. Так не бывает. – Семен Ильич сначала подумал, что мужик хочет денег. Узнал, что у него кое-что есть и теперь, оказывается, не хватает денег на эксперименты. Хотя полгода назад денег у Семена Ильича не было совсем. А предложение о вечной жизни уже было. – Вам нужны деньги?

– Нет. Мне нужны вы. Что вы теряете? Ничего. А приобретете немало.

– А почему бы вам самому не попробовать? На самом себе?

– В случае чего, без меня никто не сможет продолжить эксперименты. Вы понимаете?

– Понимаю. Ладно, я согласен.

Ученый

– Как вас зовут? – А звали его Том. Отец так назвал в честь Тома Сойера.

– Я прошу вас, зовите меня именно так.

– Зачем?

– Ну, я так хочу. Ленина же вы звали Лениным? И не удивлялись.

– Лучше бы вас назвали Альбертом в честь Эйнштейна. Ну, ладно.

Тома выгнали из МГУ. За неуспеваемость. Это было глупо. Ведь он все знал. Просто очень устал. Том решил, что физика не справится с продолжением жизни. И перевелся на химию. Попросту перевелся с кафедры биофизики на кафедру биоорганической химии. К профессору Овечкину. Все было хорошо. Но Томми не пересдал три предмета. Вместо биохимии животных надо было сдать биохимию растений и так далее. Каждый год Том ездил в стройотряд. И все успевал. А здесь решил потратить время на чтение научных книг. Изучил всего толстенного Полинга, еще пачку разной литературы. По хроматографии там, органической химии. Пытался понять, как было открыто бензольное кольцо. А по программе ничего не читал.

– А что там было читать? – рассказывал он в баре. В принципе все было одно и тоже. Так, формальность.

– И когда его спросили, сможет ли он пересдать все три предмета за неделю, Том сказал, что не сможет. Он понял, что у него нет сил. В стройотряд надо было ехать, отдыхать надо было, а не Полинга долбить. И больше он уже не учился. Том открыл метод бессмертия.

Он имел глупость думать, что его метод даст возможность защитить сразу кандидатскую, может быть, даже докторскую. Лаборатория снилась ему по ночам. Долгие годы. То он защищает диплом, то что-то еще в этом роде. Это было и сладко, и ужасно.

В конце концов, все его знакомые умерли. В том числе и академик Овечкин. И тот устроился в институт. Сторожем-уборщиком. А по ночам пользовался аппаратурой разных лабораторий. Мощные фирменные центрифуги крутили его пробирки с бессмертными материалами.

Непризнанный гений

Долог путь до дома, но и его можно пройти. Когда-нибудь. Тридцать восемь и восемь – сорок шесть. Именно в сорок шестом он вернулся из сталинского Магадана. С радостью встретили его жена и дочь. Но они были неизлечимо больны.

– Что с вами? – испуганным голосом спросил Кольчугин.

– Туберкулез, Николай, – ответила жена. – Мы неизлечимо больны. Тебе лучше уйти.

– Куда? Что ты говоришь? – уже спокойно произнес Кольчугин.

Он пошел в наркомат обороны и предложил выдать ему денег.

– За что? – спокойно спросил полковник, к которому он пробился.

– Или дайте мне продуктов. Умирают моя жена и дочь.

Полковник устало вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он здесь специально сидел, чтобы выслушивать изобретателей. Сегодня принял уже троих. Этот был четвертый.

– Давайте завтра, – сказал он, – сегодня я уже ничего не пойму. Устал.

– Я вам повторяю, умирают моя жена и дочь. Им нужно молоко, белый хлеб и сливочное масло.

– О, господи, – вздохнул офицер. – Вы что, с Луны свалились? Какие еще хлеб и масло? – Он взглянул в лицо Кольчугину и махнул рукой. – Ладно, оставьте документы. Я их просмотрю на этой же неделе. Вам по почте пришлют ответ.

– Вот мои документы, – сказал Николай Кольчугин и вынул две чикушки.

– Да вы что, я не буду пить, – испугался полковник.

Кольчугин ничего не ответил. Он капнул на бумагу всего две капли. Правда, из разных бутылок.

Когда пятна коснутся друг друга – раздастся взрыв.

– Да иди ты, – полковник уставился на промокашку.

Кольчугин сделал из промокашки галку и пустил ее в окно.

– Что вы так вспотели? – спросил полковник.

– Думал, не успею, – Кольчугин вытер пот со лба.

– Вы думаете, взрыв будет… – он не договорил. Взрывной волной выбило стекла. И полковник, и Кольчугин упали.

– Вы… вы знаете, что вам теперь будет, – едва мог выговорить полковник. Он отряхнул китель, потом вызвал охрану. Уже через полчаса полковник очухался, и потребовал Николая Кольчугина назад. Но того уже избили и бросили в карцер.

Домой он явился в синяках, но счастливый и с большим рюкзаком. Там были и тушенка, и сахар, и молоко, вино, хлеб и колбаса. Дочь его попробовала колбасы с белым хлебом, и устало села за стол. Жена вообще сначала потеряла сознание.

Они были сильно больны.

– Смотрите, не объешьтесь, – сказал Николай. – А то умрете.

– Мы и так скоро умрем, – сказала жена.

– Нет, я вас вылечу, – ответил Николай.

И он начал собирать плесень по соседним подвалам. И это бы еще ничего. Начал манипулировать цифрами, использовал для разных экспериментов разные фазы луны. Жена его сильно нервничала. Она говорила:

– Николай, ты не собираешься искать в полнолуние эдельвейсы в горах?

Он не обращал внимания на ее иронию. Успокаивал, когда она раздражалась. И скоро дела пошли на поправку. И неизлечимая болезнь отступила. Очень многие были удивлены. Но лечил Николай только по знакомству. Чиновники сами просили его об этом. Но эти же чиновники его предали, когда умер один высокопоставленный больной.

– Это был шарлатан, – высказалась медицинская академия. Методы его были не научны. Даже антинаучны. Так не делается.

И так далее, все в прошедшем времени. Потому что Кольчугин уже опять очутился в сталинском лагере.

Жена и дочь больше никогда его не увидели. Они даже думали, что Сталин до своей смерти успел его расстрелять. Нет, Николай Кольчугин умер в шарашке. Там он большей частью занимался взрывами, возникающими при смешивании жидкостей.

Операция

У Кольчугина родился сын. Но он об этом так и не узнал.

Сын Кольчугина называл себя:

– Том. – Так хотел его отец.

Кольчугин-младший нашел записки своего отца и мечтал продлить жизнь человека. Семену Ильичу он сказал:

– Вообще-то каждый человек мечтает о вечной жизни.

– Мечтает, – ответил Семен Ильич, – только не в реальности. А так просто. Никто в это не верит.

– А вы бы хотели жить вечно?

– Я бы попробовал.