Владимир Буров – Hannibal ad Portas. Ультиматум прошлого (страница 15)

– Можно не ждать, – скажу:

– Хочу еще поработать, – благо у меня сменщика нет, т.к. он в отпуске, и могу, следовательно, легко завезли всю ночную выручку к соседям – грузовикам.

Решайся, рыцарь:

– Быть или не быть?

– Если честно, – признался Владимир, – я ни разу не успел узнать, сколько стоит резина, тем более, старая.

– Вообще-то, я понял, – сказал Лева, – она стоит столько, сколько в ней золота спрятано.

– Да? Я тоже после бессонной ночи почти не догадался:

– Они знают, что везут, – подытожил Лева.

Я тоже мог бы сообразить, но тоже – как и ты – не спал всю ночь, ибо не сидел в машине, а ходил к знакомой вожатой, как пить дать, свободной в этой день от других претендентов.

– Сегодня был, точнее, была: постная ночь?

– Она была на понедельничной дискотеке, и скорее всего, всё уже было, было, было, а теперь спит.

– И?

– Её не было на месте. Я проследил возможные пути её исхода, и понял: только во пруду. Не там, где был ты, а за поворотом.

– Ясно. С кем она была? С одним из них?

– Нет, я тоже думал: им придется заплатить за тайну, но это был Диман из Москвы – дискотека-чик.

– Агата Кристи в действии, – сказал Вова, – ибо: помучаемся теперь точно, но удастся ли найти десятки Ивана:

– Слишком сильно опосредовано.

– Я думаю, они поехали менять чеки на рубли, – сказал Вова.

– Да? – удивился Лева, – почему?

– Потому что они у них есть.

– Хорошо, я согласен, давай их догоним.

И точно на трассе, километров через шестьдесят, они догнали одну изумрудную, как мечта девственницы, Волгу.

– Вот она, вот она, – сказал Лева, и почти тут же, на заправке, заснул за рулем. Надо было его разбудить, но дошла до осознания мысль о счастье:

– Сам поведу эту торпеду, ибо я-то, кажется, спал прошлую ночь немного.

Но уже через пять километров понял, что засыпает, и даже, как нарочно, не мог остановиться, и повторял, повторял только одну, но пламенную страсть:

– Нет, не тройка, семерка, туз – тройка, семерка, дама! – а:

– Мои руки тяжелеют? Тяжелеют. Мои ноги тяжелеют? Да, сэр, тяжелеют.

– Без да, пожалуйста, ибо ваше согласие на дезориентацию мне не требуется.

– Спасибо, сэр, я согласен. Но только после тарана.

И Владимир пошел на таран изумрудной Волги, так как его красный Москвич начал прыгать по дороге, как будто она была неровная. Так сказать:

– По неровной дороге, по тракту ли, но я думаю, нам в любом случае не по пути.

Волга, заметив блуждающего на ее хвосте странника, не вознамерилась уйти куда подальше, а наоборот, притормозила, чтобы спросить:

– Я у вас забыла еще одно колесо.

– Запаску?

– Вот именно.

И он потерял способность к необученному управлению, которое очень полюбил, и только сожалел, что сотню с первого раза набрать не удастся, ибо кювет, к сожалению, уже:

– Навис над головой.

Последнее, что он запомнил – это обращение жены к солидных телосложений мужу – скорее всего, главному экономисту завода:

– Он умрет без посторонней помощи.

И ответ:

– Думаешь, не умрет? – Пришлось запомнить:

– Муж и жена, а за столько лет так и не разучились понимать друг друга.

И только к вечеру, часам к пяти сумел сказать, лежа на широкой медвежьей кровати:

– К не могу принять ваших благородных намерений, миледи.

– Почему?

– Сейчас придет муж и добьет меня, как лишнего конкурента.

– Не беспокойся, его вызвали в Москву на тотами.

– На ковер?

– Это было раньше: если вызвали – значит уже есть покупатель этого ковра со свежими каплями крови.

– Его могли зарезать? А кровь, чтобы сдал предварительно на нужды народонаселения? А теперь? Только обучают борьбе и боксу?

– Неужели там, на перекрестке трех дорог, ты не нашел ответ на даже незаданный вопрос.

– Это такой ответ, – тоже не спросил, а ответил Вова. И добавил: – Кажется, я запутался так, что хочу вернуться назад просто так, без намерений узнать что-то новое.

– Поздно, ты уже продал свою душу за недорого.

– Так-то ничего, авось, страшного, ибо я люблю, точнее, боюсь, страшно, что без золота я не могу вернуться на работу.

– Почему?

– Я взял залог уже, что найду его, а куда дел – не помню.

Нет, нет, ты не подумай ничего плохого, я всё хорошо помню, кроме начала.

– Не помнишь, чего искал?

– Не помню, куда делалось золото, помню кто его потерял, а вот как – забыл. И да: не разбили свою новую Волгу?

– Не успели, а вот Москвич, к счастью, еще пригоден для личного пользования.

– Значит, моя мечта сбылась, и мне уже предложили его купить?

– Да. За цену нового. И более того, сам пригонишь его из Москвы.

– У меня нет прав.

– Завтра пойдешь учиться, а послепослезавтра сдашь.

– Спасибо, я так-то всё умею, только в третью скорость не всегда попадаю, мне кажется, что она дальше, а, как говорится: