Владимир Бурков – 1917 год в контексте исторической памяти молодежи среднего города России в социологическом измерении (на примере г. Таганрога. 2015-2016 гг.) (страница 3)

Для современной российской исторической науки характерны тенденция к расширению тематики, поворот от освещения преимущественно военных и дипломатических сюжетов к вопросам социокультурного характера17. Заметную роль в этом процессе играет Российская ассоциация историков Первой мировой войны. Важными вехами в истории ассоциации стали публикации сборников статей и коллективных монографий ее членов, а также их участие в издании обобщающих трудов посвященных проблемам мировых войн, осуществленных в 1990–2000-х гг.18

В монографии Первая мировая война: историографические мифы и историческая память19, системно изложены современные подходы к изучению истории Первой мировой войны.

При этом авторы исходили из того, что отечественный характер война носила для России только в императорский период: с июля/августа 1914 по февраль/март 1917 гг., поскольку после государственного февральского переворота и свержения монархии характер войны коренным образом изменился.

Представленный в монографии позитивный образ руководства страны и армии до 1917 г. и утверждение о том, что Российская империя войну не проиграла, также являются опорными пунктами концепции, которая позволит по мнению авторов, изменить представление о событиях 1914–1917 гг.

К значительным событиям в историографии исследуемой тематики следует отнести издание энциклопедического словаря «Первая мировая война. Энциклопедический словарь» М., 2014., подготовленный Институтом всеобщей истории РАН под руководством академика А.О. Чубарьяна и редакцией профессора Е.Ю. Сергеева при участии Российской ассоциации историков Первой мировой войны. Историографическую новизну данного проекта определяет то, что впервые в отечественной практике в рамках одного энциклопедического издания предпринята попытка осветить Первую мировую войну как событие всеобщей истории и мирового значения. Представляющая значительный интерес проблема происхождения Первой мировой войны рассматривается как взаимодействие долговременных тенденций – сочетание существовавших объективных противоречий и конфликтов, которые возникли и прогрессировали в процессе индустриальной модернизации наиболее развитых держав мира, с непосредственными причинами кризиса лета 1914 г. Таким образом, авторы не отвергают концепции об империалистическом характере войны со стороны всех воюющих держав, равно как не отказываются и от рассмотрения Германии и Австро-Венгрии в качестве стран, ситуативно более заинтересованных в военном разрешении конфликта, выступивших его инициаторами20.

Подводя краткие итоги рассмотрения российской историографии Первой мировой войны, можно отметить, что историческое сообщество разрабатывает широкий спектр актуальных тем, связанных с войной, от непосредственно военной истории до военной антропологии, социальной психологии. Российская историография находится в стадии методологических поисков, формирования новых концепций, разработки огромного пласта неисследованных сюжетов.

Вместе с тем, отметим, что для формирования памяти о Первой мировой войне большое значение имела и политика властей, выбирающих исторические события, способные консолидировать нацию. От власти напрямую зависело место Великой войны в музеях, топонимике городов и сел, праздниках, годовщинах и памятниках.

Между тем, как отмечает О.В. Петровская, если политическая элита задает направления конструирования памяти в зависимости от потребностей настоящего, то задачи выполнения заказа ложатся на плечи историков. Именно они ответственны за отбор и интерпретацию фактов, достойных увековечивания, а также за создание мифов – идейных конструктов понимания мира, являющихся механизмом отражения исторической реальности. Эти мифы постоянно внедряются и извлекаются из исторического нарратива в соответствии с изменением потребностей общества и государства в актуализации прошлого, пониманием историками национальных интересов, трансформацией собственных убеждений. Иначе говоря, сама историография – это тоже вид памяти, способ воздействия на историческое знание21.

В тесной взаимосвязи с проблематикой Первой мировой войны находятся, происходящие одновременно, революционные процессы в России. Акцентирование внимания на этих взаимозависимых процессах представляется одним из важнейших аспектов данного исследования. Проблемы историко-социологического изучения Великой российской революции 1917 г. становятся все более востребованными. Современный этап характеризуется устойчивым вниманием к данному явлению и более глубокой теоретической проработкой некоторых аспектов исследуемой проблемы.

Столетний юбилей российской революции закономерно вызвал повышенный интерес профессионального сообщества историков к общественно-политическим, социально-экономическим и гуманитарным проблемам, которые породили социальный взрыв в Российской империи. По общему признанию, прологом Великой российской революции стала Первая мировая война. Вместе с тем, сегодня Первая мировая война оценивается не только и не столько в качестве прелюдии «Великого Октября», как было принято в советской историографии, но как эпохальное событие, приведшее к социально-экономической и политической трансформации в значительной части мира.

В советский период в историографии утвердилась своеобразная отчужденность военной истории России 1914–1917 гг. от «гражданской» – ход боевых операций изучался независимо от событий внутри страны, и наоборот – политическая, экономическая и социальная тематика редко «вторгалась» в историю войны. Ситуация начала меняться в последнее время, когда в связи со 100-летием начала войны в свет вышли первые обобщающие работы, в которых в едином контексте рассмотрены экономическое положение страны, социальные процессы и политический кризис военных лет22.

Отметим, что в советской историографии революции 1917 г., как известно, с определенного времени речь шла о двух революциях: буржуазно-демократической февральской и пролетарской, т.е. социалистической, произошедшей в октябре. Февральская революция трактовалась как своего рода пролог, один из промежуточных этапов на пути к Великой Октябрьской социалистической революции. Такой взгляд не прижился ни в эмигрантской, ни в зарубежной историографии. Там революция 1917 г. излагалась как единая. Отчасти это диктовалось стремлением принизить успех большевиков в октябре 1917 г., отчасти – реалиями революционной поры. Даже многие большевистские авторы до установления жестких официальных канонов писали о революции 1917 г. как о единой.23

Как отметил академик А.О. Чубарьян в связи с созданием нового единого учебника по отечественной истории: «Наибольшие дискуссии происходили по истории XX века. Мне всегда казалось, что в отношении революции у нас в обществе уже есть консенсус, но даже среди ученых обнаружились разные мнения. Вначале это было названо "Октябрьский переворот", но после серьезных дискуссий мы пришли к тому, что этот период следует назвать "Великой российской революцией 1917 года", которая заключает в себе процесс, который шел несколько лет, с 1917 до 1921 гг., до окончания Гражданской войны. Это комплекс революционных событий, в которые органически входят Февральская и Октябрьская революции24.

Понимание революции 1917 г. как единой позволяет современным историкам глубже разобраться в таких проблемах, как, например, ее характер, движущие силы и т.д.

Важнейшими аспектами темы являются причины и предпосылки революции. В последнее время в отечественной науке множество сторонников приобрела модернизационная парадигма, концентрирующаяся на трансформации традиционного аграрного общества в индустриальное25. Основной акцент при этом делается на анализе того, насколько правящая элита справлялась с вызовами времени и понимала необходимость реформ. Согласно такому подходу революция в России произошла из-за неготовности государства адекватно отвечать на вызовы времени, что привело его к столкновению с демократизирующимся обществом, в связи с чем большое внимание стало уделяться изучению состояния политической жизни накануне революции 1917 г., развитию гражданского общества26.

Представляются достаточно интересными размышления ряда современных исследователей, аргументирующих деструктивную деятельность российской либеральной общественности и противостояние общественных и правящих элит. О.Р. Айрапетов считает, что либеральная оппозиция смогла дискредитировать правительство, дезориентировать генералитет и в союзе с последним сокрушить правящий режим27. Сходную позицию занимает Ф.А. Гайда, в аргументации которого кадеты представляли собой радикальную политическую силу, не склонную к компромиссам с правительством и нацеленную на захват власти28. С.В. Куликов штабом революции называет Центральный военно-промышленный комитет, причем ключевую роль в свержении монархии, по его мнению, сыграл альянс революционной и общественной контрэлит29. С такой точкой зрения в принципе солидаризируется Б.Н. Миронов. Причиной краха Российской империи, как он полагает, следует считать противостояние между правящей элитой и контрэлитой в лице либерально-радикальной общественности30

Конец ознакомительного фрагмента.