Владимир Брайт – Достигая уровня смерти (страница 10)

Но речь сейчас не об истории, а о В. Вилли, который, несмотря на все свои безумные замашки, хотел жить и «творить» как можно дольше. В соответствии с чем не доверял никому, даже стопроцентно проверенным клиентам.

Я не имел понятия, каким образом сигнал с сотового Чарли доходил до конечного адресата, при том, что набирался номер, значащийся в справочнике как телефон национальной библиотеки. Однако таким образом при необходимости всегда можно было найти В. Вилли.

Отойдя на сотню шагов от крысиного логова Дядюшки Тома, я снял с мочки уха клипсу своего сотового, заменив его на аппарат Чарли, и коротко произнёс вызов.

– Национальная библиотека.

Зашифрованный сигнал дошёл до места назначения, а затем какими-то неведомыми окольными путями достиг В. Вилли.

Даже моих более чем скромных познаний в области электроники хватало на то, чтобы понять – проследить этот сигнал до конечного маршрута вряд ли удастся.

– Чарли? – Голос звучал настороженно.

– Нет, это я.

– А где Чарли? – Создавалось впечатление, что подозрительный В. Вилли прямо сейчас прервёт сеанс связи.

«Использовал «Костыль» и сейчас сидит дома, по самое «не хочу» накачанный морфином!» – чуть было не сказал я, но, вспомнив про «жучка» Дядюшки Тома, коротко ответил.

– Он занят. Профилактика после «Костыля».

– «Костыль» сработал? – Безумный изобретатель обрадовался, словно ребёнок которому сообщили, что его бумажный кораблик достиг Антарктиды.

– Да, но при этом чуть было нас не убил.

Весельчак Вилли пропустил фразу насчёт убийства мимо ушей, потому что она никоим образом не относилась к техническому аспекту его изобретения.

– Так ты хочешь мне рассказать, как всё прошло?

«Мать… Вилли!!!» – чуть было не сорвался я на крик, но сумел подавить бушевавшие внутри эмоции и отрезал.

– Нет.

– Почему? – Честное слово, иногда он был наивен, словно ребёнок.

– Мне нужно кое-что прикупить, но у меня в голове «жучок». Я знаю, что ты бы и сам его обнаружил, поэтому считаю за лучшее сразу положить карты на стол.

Последняя реплика была рассчитана исключительно на хозяина антикварной лавки.

– Какой он модели? Нет, наверное, ты этого точно не знаешь, поэтому просто скажи к какому классу он принадлежит.

– Маленькая железная тварь размером со спичечную головку забралась мне в голову через глаз и это всё, что я знаю.

– Да они все не очень большие.

Я заскрежетал зубами от бессильной ярости. Впрочем, у этого разговора был один несомненный плюс – его слышал Дядюшка Том. А раз так, значит, у него хватает ума осознать не требующую особых доказательств истину, что мой собеседник безумен как мартовский кролик.

– Я не могу попросить его ненадолго выползти, чтобы под микроскопом рассмотреть детали, после чего сообщить тебе подробности!

– Ну ладно. Нет так нет. – В. Вилли явно всё ещё пребывал в эйфории после известия о практическом применении «Костыля», поэтому не обратил ни малейшего внимания на мою вспышку гнева. – В принципе, мне всё равно какую модель нейтрализовать, потому что они все действуют по схожему принципу.

Или на меня так негативно влиял убийственный коктейль из смеси морфина и «Белого Джонга», что я неадекватно воспринимал поведение окружающих, или эти самые окружающие вели себя чёрт знает как.

Я не стал спрашивать какого чёрта он морочил мне голову этими недоношенными моделями, если с лёгкостью может нейтрализовать любую – я посчитал это ниже своего достоинства. Вместо этого я коротко поинтересовался:

– Встречаемся на старом месте?

– Да, – последовал короткий ответ. – Буду приблизительно через полчаса.

– О'кей. До встречи.

Разговор был окончен, и я поздравил себя с тем, что смог сдержаться и не наговорить массу ненужных резких вещей, которые в конечном итоге могли обидеть глубоко ранимого В. Вилли. Каждый изобретатель считает себя гением и поэтому невероятно щепетилен в вопросах, касающихся его личности.

«Итак, пока всё идёт по плану», – не скрывая радости, подумал я, подняв руку, чтобы поймать такси.

Лавка Дядюшки Тома находилась не на какой-то забытой богом и людьми окраине, а во вполне цивильном и благополучном со всех точек зрения районе. Поэтому проблем с такси здесь никогда не возникало.

До условленного места встречи было около пятнадцати минут на автомобиле, поэтому без особой спешки и суеты я проследовал на стоянку такси, подождал три-четыре минуты в небольшой очереди, после чего сел в подъехавшую машину и, откинувшись на мягкую спинку сиденья, расслабился.

Начало вечера складывалось вполне удачно, и если не думать о завтрашнем ограблении банка, о теле до предела накачанном всякой психоделической дрянью, о сроке в одни сутки, отпущенном нам с Чарли на то, чтобы наскрести денег на операцию по извлечению испорченных имплантатов, и о жирном Дядюшке Томе с которым я только что заключил «сделку века», то выходило, что на данный момент дела идут не так уж плохо. Мы уверенно движемся в направлении решения наших проблем, и, если не произойдёт ничего экстраординарного, удача в очередной раз будет сопутствовать смелым, а в прикупе окажется пара козырных тузов. Тяжёлый восьмитонный полицейский броневик (модель «сурта HS»), словно хищник, выскочивший из засады, выехал наперерез нашей машине из правого переулка, раздавив всмятку капот такси.

Я не думаю, что полицейские намеревались добиться именно такого результата – так филигранно рассчитать столкновение было практически невозможно. Скорее, они хотели для начала раздавить машину, словно пустую консервную банку, и только затем разобраться, чьи останки находятся внутри.

После того как переднюю часть такси укатало в асфальт огромными колёсами броневика, задняя часть машины резко пошла вверх.

Ремень безопасности спас меня, смягчив удар, но стойку, к которой было прикреплено его основание сплющило в гармошку, после чего ремень лопнул, словно перетянутая струна и моё ничем не удерживаемое тело подалось вперёд.

Голова больно ударилась о крышу, но на такие мелочи я не стал обращать внимания, потому что в данный момент хватало проблем посерьёзнее. И быть может впервые за вечер я не пожалел, что воспользовался услугами «Белого Джонга».

В «сурте HS» кроме водителя помещается ещё восемь полицейских в полной боевой амуниции. А это достаточно серьёзное боевое соединение чтобы нейтрализовать даже пару нормальных НОЙМов, не говоря уже об одном неполноценном.

Если бы не психостимулятор, у меня вообще не было бы ни единого шанса. Впрочем, и с ним тоже. Один пистолет с парой обойм, тело, потерявшее большую часть имплантатов и явно невыгодная позиция сводили на нет даже незначительное преимущество в скорости, полученное благодаря дозе этой турбореактивной дряни.

Однако каким бы дерьмовым раскладом ни награждает его величество Случай, всё равно приходится играть по его правилам. Так как, во-первых, последние три года НОЙМов вообще не брали в плен, а во-вторых, это неожиданное нападение из засады уже изначально было рассчитано на то чтобы уничтожить всех кто находился внутри машины.

В ушах всё ещё стоял скрежет сминаемого металла, отчаянный визг тормозов и звон разлетающихся осколков стекла, а тело уже действовало в автономном от сознания режиме.

В каждом борту бронетранспортёра было по паре бойниц, из которых очень удобно вести огонь на поражение. Если бы полицейские сразу же изрешетили такси несколькими длинными автоматными очередями, я бы даже не успел ничего предпринять. Но одно дело – авария с парой трупов, и совсем другое – бойня на оживлённой улице. Нет, им явно не нужны были лишние проблемы, вой в прессе и негодующие крики возмущённых обывателей, поэтому два автоматчика взяли под контроль боковые двери такси (единственное место, откуда я мог появиться) а остальные начали выскакивать из бронемашины.

Пересечение в одной точке пространства судьбы, времени, случайных обстоятельств и фатального рока привело к тому, что у меня появился мизерный шанс. Я даже ещё не подозревал о нём, однако звериный инстинкт самосохранения заложенный в каждом из нас на уровне генной памяти дал отмашку – и выстрел стартового пистолета ознаменовал начало ещё одной Игры.

Игры, в которой нет ни права на ошибку, ни тем более бонусов в виде дополнительных попыток.

Одна жизнь.

Одно сердце.

Одна голова.

И всего одна пуля, которой ничего не стоит превратить нормального взрослого человека в бесформенный кусок материального ничто.

Крышу такси смяло так сильно, что лёгкий металл лопнул. Консервную банку достаточно тяжело открыть, если она не повреждена, но сделайте в ней небольшую пробоину – и задача существенно упростится.

Обычному человеку такое наверняка пришлось бы не по плечу, но НОЙМ тридцать третьего уровня, заряженный психостимулятором и сумевший сохранить кое-что из своих прежних навыков, справился с нелёгкой задачей.

Я присел, закрыв голову руками, так что выставленные вперёд локти образовали некое подобие конуса направленного остриём вверх. Кевларовые наколенники и налокотники, вшитые в одежду – обязательный атрибут каждого уважающего себя НОЙМа. Поэтому я не боялся повредить руки.

А впрочем, когда речь идёт о жизни и смерти остальные страхи сами собой уходят на второй план.

Словно тугая пружина, ноги резко распрямились – и тело пошло вверх. Удар кевларового тарана был настолько мощным, что лёгкий металл разошёлся в стороны выпустив наружу не человека и даже не НОЙМа, а скорее дикого зверя, со всей неукротимой яростью природной натуры цепляющегося за жизнь.