Владимир Брагин – В Стране Дремучих Трав (страница 11)
Я тогда носила широкую соломенную шляпу. У меня была длинная русая коса.
– Коллега! – крикнул брат изобретателю. – Не помочь ли вам?
И он стал взбираться на вышку.
Но изобретатель отрицательно покачал головой. Он продолжал возиться у снаряда.
Кругом говорили:
– Никогда не полетит!
– А почему птица летит? Вся сила у птицы в перьях, – объяснял степенный купец. – А в его снаряде крылья-то без перьев.
– А летучая мышь летает или не летает? – обернулся брат и добавил: – Выходит, что дело не в перьях!
– Ну, так что ж он не летит? Дотянет до ночи, да так и не полетит!
– Время! Времечко!
– Скорей! Начинай! Пора! – кричала нетерпеливая толпа.
Думчев расправил широкие крылья снаряда и подтянул весь снаряд к краю вышки.
Толпа затихла.
Он продел ноги в ремни и приладил снаряд к поясу. Затем стал просовывать руки под крылья. Крылья были легки, из ивовых прутьев, обтянуты материей и очень подвижны, по-видимому на шарнирах.
– Вот-вот полетит! – раздались голоса.
– Стой! Стой! – вдруг закричал хозяин. – Стой!
Все время хозяин не стоял на одном месте: то взбирался на вышку, то убегал к калитке проверять выручку.
– Стой! – крикнул он, расталкивая толпу, и подвел к самой вышке какого-то чиновника с женой.
Чиновник крикнул Думчеву:
– Слушайте! Супруга моя желает задать вопрос, а вы, сударь, потрудитесь ответить!
Жена чиновника вскинула лорнет:
– Молодой человек, я любопытствую, какая материя на крыльях этих? Снизу мне кажется, что это муслин. Скажите, где вы брали такой прелестный цвет? Много ли за аршин платили?
Думчев обстоятельно ответил на этот вопрос.
– Теперь лети! – крикнул хозяин.
Брат тихо сказал:
– Поля! Помнишь эти стихи:
В толпе говорили:
– Примеривается к ветру!
Внезапно Думчев кинулся с площадки. Полетел!
Все замерли, затаили дыхание. И вдруг побежали вслед. Бежали, перепрыгивая, перелезая через изгороди. Бежали молча, запрокинув голову.
Снаряд неожиданно накренился. Люди шарахнулись в стороны.
Быстрым рывком ног, продетых в стремена, что были прикреплены к веерообразному хвосту, Думчев восстановил равновесие.
Стрекоза выпрямилась.
– Ура-а-а!!! – загудело кругом.
Но это продолжалось едва ли больше одной-двух минут.
От порыва налетевшего ветра всколыхнулись платки у баб. Схватились за шапки и картузы бежавшие за снарядом люди. Ветер подул сильнее.
Брат, бежавший рядом со мной, крикнул:
– Беда! Ветер мешает ему! На схватку с ветром пошел наш русский Икар!
Я видела: крылья снаряда-стрекозы перекосились. Снаряд сильно наклонялся то в одну сторону, то в другую. Вот-вот упадет!
Брат кричал:
– Смотрите! Ветер валит аппарат влево – Думчев выносит ноги вправо! Ветер вправо – Думчев влево! И снаряд выравнивается!
Но ветер точно понял уловки человека и налетел сверху. Аппарат «клюнул» носом.
И тогда Думчев стал руками опускать и поднимать крылья. Аппарат опять на время выпрямился. Рядом со мной раздавалось:
– У него силы кончаются! За воздух не уцепишься!
Аппарат падал. Напрасны были взмахи крыльев. Снаряд гнало ветром к морю.
Толпа ахнула:
– Утопнет! Утопнет!
Заголосили женщины, кто-то начал креститься. У самой воды снаряд ткнулся в песок.
– Убился! Убился! – кричала толпа и бежала к морю.
Я опередила всех. Соломенная шляпа сбилась набок и едва держалась на ленте. Я первая подбежала к Думчеву. За мной – брат.
– Вы живы? – крикнула я.
Думчев пошевелился. Расстегнув ремни, мы помогли ему выбраться из-под снаряда, застрявшего в сыпучем песке.
Подбежали люди. Подходили осторожно и молча, точно боялись потревожить Думчева. Даже мальчишки, босоногие, вихрастые, перебегая от толпы к снаряду и от снаряда к толпе, говорили между собой шепотом.
Брат попросил всех разойтись.
Принесли кувшин воды, и я смочила Думчеву лоб. Брат побежал за извозчиком.
Думчев пришел в себя. Но он не замечал никого. Время шло. Люди стали расходиться. Вдруг он сделал усилие, чтобы подняться. Я помогла ему. Он встал, обернулся и увидел свой разбитый аппарат.
– Я еще полечу! Полечу! – сказал он тихо и упрямо.
Низко над нами легко пронеслась чайка.
– Как эта птица? – Я указала ему на чайку.
– Птица? – переспросил он.