Владимир Босин – Пульс «Элиона» (страница 8)

— Ма, я прогуляюсь.

— Хорошо, только вернись к обеду. Я зелёные щи готовлю, специально для тебя.

Быстро, пока мама не придумала ещё что-нибудь, я скатился по лестнице и вышел на залитую солнцем улицу. Слава богу никто ко мне не прицепился, и я направился в сторону проезжей части.

Пройдя детскую площадку, я с интересом через высокий забор понаблюдал за вознёй малышей в детском садике. Следом оценил пустой двор школы, возможно, здесь я проучился десять лет. Трёхэтажное добротное здание с плакатом над входом «Добро пожаловать», а ниже священный и бессмысленный лозунг классика «учиться, учиться и учиться…». А чтобы не перепутали авторство, инициалы первого руководителя страны Советов.

Меня заинтересовал длинный магазин, встроенный в очередную пятиэтажку. Над входом двухязыковая надпись «Продукты. Азык-тулIк».

Выбор ожидаемо не поражает, но есть минимальный набор продуктов. Пара видов сыра, варёная колбаса, свежие куры. А также неплохой набор молочки. В бакалее имеются разнообразные крупы, консервы, кофейный напиток и чай местного производства. Познавательно, мне нужно привыкать к действительности.

Около бочки «Квас» выстроились несколько человек. Покупатели здесь на самообслуживании. В стекляные банки и бидончики полная тётка в белом халате наливает тёмно-коричневую жидкость.

— Воды нет, только в свою посуду, — жёстким непримиримым голосом известила она подходящих страдающих от жары.

Ага, понятно, от ближайшего дома протянут водяной шланг и на столике стоят несколько грязных кружек. Амбре от этого и вьющиеся пчёлы заставляет отшатнуться. Но я понадеялся, что люди знают, что делают.

Чуть в сторонке бабуля предлагает купить полулитровые банки, — сынок, чистые, не бойся. Всего 10 копеек.

Пришлось взять одну. Зато сам напиток оказался выше всяких похвал. Ядрёный и ледяной, от большого глотка аж в голову ударило. Что прикольно, предприимчивая бабка уже нацелилась подобрать посудину. Понимает, что я не потащу её с собой, получается стопроцентная прибыль.

Мне удалось углубиться во дворы и сесть на свободную лавочку. Мимо проходили редкие прохожие и я смог прикрыть глаза, погрузившись в невесёлые мысли.

Всё очень плохо. Я в чужой стране, нет ни малейшего шанса каким-то образом вернуться домой. Для этого нет нужных документов, денег и главное возможности. Сейчас Союз напоминает одну большую закрытую зону. Люди варятся в своём котле, вырваться на свободу невозможно. По-крайней мере мне так точно.

Чем же мне заняться и каким образом выживать? Мама утром жалобно спросила, — сынок, может учиться пойдёшь?

Оказывается, я окончил первый курс местного училища. Не уверен, что это моя стезя. К тому же я успел полистать найденный на книжной полке учебник по химии за 8-й класс. Не ожидал, такое ощущение, что это совершенно другой предмет. А ведь я три года проучился на химфаке в университете. Здесь школьная программа в корне отличается от нашей. Получается, что сначала мне нужно каким-то образом пройти десятилетнюю школьную программу. Иначе просто бессмысленно поступать в учебное заведение.

А с утра следующего дня мы с мамой начали забег по чиновничьим кабинетам. Первым делом посетили райвоенкомат, где я окончательно стал гражданским без возможности призыва по медицинским показателям. Потом паспортный стол, где меня заново прописали в нашей квартире.

Ну, поликлиники во всём мире не являются местом, куда можно прийти и оперативно решить свои дела. Нам с мамой пришлось около часа проторчать в регистратуре, дожидаясь прихода нужного человека. А добили меня в психоневрологическом диспансере. Оказывается, для таких как я существует множество ограничений. Многие виды деятельности мне противопоказанны. А ещё я не смогу получить водительские права или зарегистрироваться в обществе охотников.Оружие не для меня. Список запрещенных профессий довольно обширен:

— Машинист.

— Диспетчер.

— Крановщик.

— Водитель.

— Пилот.

— Работы на высоте.

— Работа с движущимися механизмами.

— Химпроизводство.

— Шахты.

Почему-то под запрет также попали электростанции.

А в конце абзац, который можно трактовать по-разному — все работы, связанные с повышенной опасностью для себя и окружающих.

— Ничего, ничего, устрою к себе слесарем. У нас ребята получают поболее директора, — это уже отец вернувшись после работы, принялся меня подбадривать.

На чёрную работу я всегда смогу устроиться. В поликлинике участковая врачиха подсказала, что можно собрать нужные документы и подать на ВТЭК (врачебно-трудовая экспертная комиссия). Именно она может установить мне группу инвалидности. Мне светит III группа. Мама даже не поленилась узнать через знакомую в обществе инвалидов. III группа давала добавку к зарплате в размере 30-40 рублей. А ещё согласно КЗоТ инвалид не может быть объявлен тунеядцем, то есть теоретически можно вообще забить на работу. Ну и ещё инвалидам полагаются бесплатные лекарства по списку.

У меня от всей этой мути окончательно упало настроение. Поэтому приезд сестры стал для меня настоящим праздником. Отец приходил домой поздно, такое ощущение, что специально задерживался, чтобы со мной не пересекаться. Мама, наоборот, не отходила от меня, что заставляло убегать на улицу от её жалости. А Ира вроде ещё в Ташкенте показала себя умной и дипломатичной особой.

— Ну, как вы тут без меня? — девушка принесла в дом свежий ветерок и разрушила зловещую атмосферу.

Я с удивлением узнал, что сестра не учится в нашем городе. По какой-то причине она выбрала Карагандинский мединститут.

— Почему? — девушка улыбнулась мне, — да там просто кафедра сильнее и преподаватели круче. И выпускники больше ценятся, за наших выпускников все больницы дерутся. А ещё клиническая база больше. Так что мы с подругой специально поступали туда. Было сложно, конкурс там был сумасшедший. Но мы с Надькой поступили и как видишь на четвёртый курс перешли.

Ирина так меня заболтала, что я на время забыл о своих горестях. И родители тоже начали улыбаться. А уж с маминого лица не сходила блаженная улыбка. Она даже за чаем накрыла ладонями наши с сестрой пальцы, — господи, хорошо-то как. Прямо как раньше.

Это фраза в пояснениях не нуждалась. А вот как начали укладываться на боковую, возникла некая неловкость. Просто я сунулся к Ирине в закуток и заметил, как она в комбинашке сидит на кровати.

— Эй, братец, сюда нельзя.

— Извини, я просто хотел узнать.

— Ничего, всё нормально. Что узнать?

— Скажи, а на рояле играет мама?

— А кто ещё? Подожди, скоро начнётся учебный год и к нам зачастят ученики-лоботрясы.

— Ясно, а гитара на стене чья?

— Твоя, не моя же.

— А скрипка на полке?

— А это уже мой инструмент. Я же окончила семилетку по классу скрипки. Мама хотела, чтобы я шла дальше в музучилище. Но мне показалось это бесперспективным. Преподавать музыку балбесам как мама? Ну уж нет, а врачи всегда в почёте. Ладно, давай выключай свет. На завтра какие дела?

— Дела? Не знаю. Вроде никаких.

— Тогда можешь составить нам компанию. Мы с Надеждой хотим прошвырнуться в ЦУМ.

А потом я, закинув руки за голову, долго лежал и прикидывал. Вести растительную жизнь глупо. Заниматься оформлением инвалидности — это как призывать на свою голову всевозможные болячки. Не моё. Работать у отца, обрабатывая напильником железки — всегда успеется. Надо осмотреться, не помешает.

Новый день я начал с зарядки. Примитивная, но действенная. Я в той жизни всегда с утра так делал. Помахать руками, ногами. Упражнения на гибкость, отжимания от пола, приседания. Ещё бы турничок, но пока и так сойдёт. А потом в ванной комнате после душа я придирчиво рассматривал своё обнажённое тело.Моська смазливая, даже чересчур для парня. Пушистые ресницы обрамляют большие карие глаза. Нос прямой с горбинкой, губы пухлые, лицо вытянуто, уши прижаты. Общее впечатление позитивное. Немного портил заживший шрам на лбу. Но если отпустить волос подлиннее, будет незаметно.

Теперь тело, на верхней части левого бедра длинный шрам. Явно подарок с войны. Наверное, осколок пропахал. Больше явных болячек нет. Рост у меня средний, 178. Худощавый, но сейчас заметно, что впечатление худобы обманчиво. Плечи широкие и руки далеко не слабака. Живот подтянут и задница такая накачанная. Наверняка в разведбате парня гоняли и учили всяким премудростям. А ещё Дима занимался гандболом, это довольно динамичный и силовой командный вид спорта. Но из-за тонкокостного скелета в одежде я произвожу впечатление хрупкости. А в реальности напряг руки и сразу торс обвили змеи мышц. Неплохо, у меня был знакомый парнишка с похожей фигурой. Габриэль (или для своих Габи) стал победителем израильского шоу «Супер-ниндзя». Он был профессиональным скалолазом и выделывал со своим телом совершенно невообразимые штуки.

С обувью полный швах. Есть кеды с протёртой подошвой и полуботинки из грубой кожи. Благо они разношены, но на ноге тяжёлые. Такими можно ноги неприятелям ломать. Одел уже привычную пару штаны-рубашку и наткнулся на взгляд сестры.

— Что?

— Ничего, ты же эту рубашку никогда не одевал. Говорил, что в ней смотришься как педик.

— Серьёзно? А, какая разница. Зато она из лёгкой ткани. Ну, ты готова?

В отличии от Ирины её подруга Надежда не отличалась излишней хрупкостью. Лицо круглое с глазами слегка на выкате. Тоненькая шейка, белая майка обтягивает небольшие грудочки. А вот ниже пояса она грузновата. Тяжёлые бёдра и усиленные ноги подошли бы женщине постарше. Поэтому девушка носит длинную юбку.