Владимир Босин – Пульс «Элиона» (страница 36)
Опа, опять этот взгляд. Ира мазанула по сидящей напротив Вере взглядом и особой любви там не было. Неужели она меня ревнует, обижается, что я много времени уделяю девушке в ущерб ей?
А ведь угадал, — Димка, что ты в ней нашёл? Курица домашняя, ей похудеть не помешает, — сестра встала и пошла накинуть на плечи футболку, чтобы не сгореть. А заодно шепнула мне на ухо гадость про Веру.
Я задумчиво посмотрел ей в след. Да, у Веры своеобразная фигура. В общем стройная, осиная талия, но таз уже по-женски хорошо так округлился и делает очертания фигуры похожей на перевёрнутый бокал для вина. Ножки недурны, но коротковаты и с возрастом явно фигура потеряет очарование. В этом плане Ира права, но я никогда и не рассматривал Верочку как кандидатку для отношений «романтик». Вот Иркиному хахалю точно повезёт. Фигура у сестры отличная, здесь боженька как скульптор поработал особо тщательно. Даже сразу не скажешь, что именно в ней так привлекает взгляд. Многие девушки в этом возрасте имеют стройную женственную фигуру. Но у сестры всё настолько гармонично, что взгляд невольно задерживается на деталях.
Напялив мою футболку она села рядом, подобрав колени.
— А танцы будут? — это Наташка припёрла Павла с требованием найти в его кассетах подходящий ритм.
Неожиданно послышалась узнаваемая мелодия. Вот так сюрприз, это танцевалка от Eruption в нашем исполнении. Недалеко расположилась компания из трёх парней и двух девушек. Так вот, они в отличии от нас обошлись без шашлыка. Зато там стоит бутылка водки и пара вина, а также немудрёная закусь — молодёжь кайфует на лоне природы. Но вот запись меня смущает, — народ, кто-нибудь может ответить, откуда у них довольно неплохая запись наших песен? И это явно не из зала, нет криков и аплодисментов.
Долго пытать не пришлось, сознался наш младшенький, Павел, — извини, Дима, я сделал запись с репетиции, ну чисто для себя. Но мой товарищ упросил сделать ему копию. Но я же не думал, что от него плёнка уйдёт налево.
Я задумался, как некстати. С одной стороны известность нам не помешает. С другой, нам рано светиться. Худсовет замордует, однако уже поздняк метаться. По-хорошему, надо бы самим наштамповать качественные записи и продавать желающим. Но, думаю это не оценят местные фискальные органы.
— Знаешь что Дмитрий, не хочешь слушать советы опытных людей, собирай сам шишки на свою голову, — заведующий ДК и по совместительству мой непосредственный начальник Полежаев довёл до меня недовольство некоторых товарищей.
— Я же говорил вам, не высовывайтесь. А теперь что? Тебя вызывают на худсовет. Даже не знаю, что посоветовать. Кайся, посыпай голову пеплом и обещай всё, что они потребуют.
Так и получилось, даже партийный деятель, который нас прикрывал, укоряющее посмотрел на меня:
— Ребята вы талантливые. Но теперь вы не просто ансамбль, на вас большая ответственность за воспитание нашей молодёжи. А вы давите их зарубежной эстрадой. Где наши хорошие песни о советской молодёжи? Почему у вас одна любовь, где патриотичная песня?
В итоге меня отправили на пересмотр уже утверждённой программы. Тексты песен необходимо предоставить на бумаге, на одну зарубежку как минимум две отечественных. Никак иначе. Но главное, как сказала Нателла Юрьевна Аванесова, нас не запретили. Не было этих категоричных — «кто разрешил», «кто позволил». Придётся обновить репертуар в пользу русскоязычных песен. Но о партии и комсомоле мы петь точно не будем, тупо не наш стиль.
И главное у нас есть время и желание. Поэтому мы с Верой начали подбор нового материала.
Неожиданный звонок по телефону застал меня в моём кабинете. Я мечтательно смотрел в окно, напрягая мозги. Передо мной лист бумаги, где я набрасывал потенциальные песни, взятые из глубин моей памяти. Часть уже была жирно зачёркнута. Просто не потянем мы что-то серьёзное.
— Алле, добрый день. Я говорю с Дмитрием Анатольевичем? Очень приятно, это Светлана Михайловна с профкома вагоноремонтного завода. Мы могли бы встретиться? Да, это связано с вашим коллективом.
Мне дали адрес, по которому оказался расположен заводской клуб. Это за «горбатым мостом», в районе железнодорожного депо. Пока шёл, испачкал в мазуте свои выходные туфли.
Светлана Михайловна оказалась стройной женщиной среднего возраста. Явная хохлушка, говорит с заметным геканием.
— Я председатель профкома ВРЗ, наш коллектив успешно выполнил план полугодия и мы будем чествовать победителей соцсоревнования. А так как у нас трудится много молодёжи, включая выпускников профтехучилищ, то руководством завода принято решение пригласить к нам один из вокальных коллективов.
— Ясно, так вы хотите предложить поучаствовать нам?
— Да, есть такое мнение. Если мы, конечно, договоримся.
— Почему выбор пал на нас? Есть и другие более опытные коллективы.
— Ну, тут всё просто. У нашего директора сын учится в политехе. И он так присел папе на уши по поводу вашего концерта, что мы даже подсуетились и нашли запись вашей репетиции. Так как?
— Не знаю, хочется услышать ваши требования.
Женщина улыбнулась, — ну ничего такого. Чтобы всё было в рамках приличий и чтобы начальству не пришлось краснеть перед товарищами из., ну сами понимаете.
— Вас не смутит исполнение нескольких песен зарубежных групп? Текст абсолютно невинен, он прошёл сито худсовета?
— Ну раз прошёл, то и нас устраивает. Только если можно, побольше танцевальных вещей. Знаете, ребята любят попрыгать от души. Так сказать, умеешь работать — не стыдно и поплясать.
Мы обсудили количество песен, антракт изначально не планировался, но потом Светлана Михайловна задёргалась, — Дмитрий, давайте я лучше всё выясню и Вам перезвоню.
Я объяснил, что нам предпочтительнее серая схема оплаты. В этом случае нас не будут ограничивать репертуаром. Профсоюзная начальница понимающе улыбнулась, — мы что-нибудь придумаем. Например, оформим это в виде материальной помощи.
Зал, где нам предстоит играть сильно проигрывает актовому залу политеха. Низкий потолок, недостаточной освещение, но главное, нас узнали. Мы отыграли как положено и я убрал в карман конверт со 120 рублями. Вышло на человека по 15 рублей, это я учёл Жору, водителя автобуса, который привёз нас с аппаратурой, ждал полтора часа и вернул обратно.
Конечно не великие деньги, но это первый наш честный заработок.
И что ещё примечательно, мы впервые вышли с нашей новой песней «Пусть говорят». Классический хит от Modern Talking «братец Луи». Долой оригинальный текст, у меня вышла простейшая танцевалка с русским туповатым тестом. То, что надо для топтания ног на дискотеке. Со словами пришлось помучаться, чтобы не придрались, получилось следующее:
Ну и дальше в таком же духе, типа любовь — наперекор всему. Здесь главное — настроение, которым заряжает песня.
Но вот на репетициях мне пришлось покричать, дабы добиться нужного эффекта. Ударник — словно ровный мотор, синт — главная партия, разрисовывавшая затейливыми узорами мелодию. Ну и бас-гитара, придающая плотность звуку. Солирует у нас Лева, просто парень начинает комплексовать, что все вокальные партии мои. Пришлось вначале мне напевать, чтобы Лёва понял мою задумку.
Трудно было свести все инструменты так, чтобы они не выпадали, иначе сразу получался дешёвый балаган.
Но, разумеется, основная работа была с Верой. Яркий лид с тонким стеклянным оттенком, подложка струны и ритм пульсация, похожая на пружину. Это задача синтезатора в нынешней аранжировке.
Поясню — лид, это звук синта, который играет роль второго вокала. Он тонкий и звонкий, чтобы прорезать микс даже через слабую аппаратуру.
Вторая роль синтезатора — подложка струны, это фон, который создаёт объём и придаёт песне насыщенность.
Ну а ритм-пульсация, похожая на пружину — это движок танца, синтезатор не только мелодию играет, но и «качает» песню, как пружину.
Три функции синтезатора в этой песне, а вы говорите — просто.
Мягкий темп тут не подходит, песня сразу «проваливается». Вера привыкла вкладывать свой характер в музыку, а тут нужно шить как роботу. Без лишних акцентов и здесь мне приходилось убеждать и доказывать. Просто я знаю, что хочу получить на выходе, а пианистка хочет как лучше.
Костику тоже нелегко держать железный темп все четыре минуты. Неускоряться на припеве и не «забивать» тарелками. Как только он ускорялся, то догонял синт и вокал начинает давиться — всё, песня поплыла.
Пришлось включать метроном и добиваться чёткости. Ну и с Лёвой мы шлифовали каждый слог по многу раз. Опять я напевал, а парень напряжённо слушал и не понимал, почему я сержусь. Ведь он исполнил не хуже. Благо до концерта у железнодорожников оставалось время для шлифовки новой композиции.
Мы идём семимильными шагами и у нас почти десяток новых песен и все сырые. Выступаем на «характере», на удаче. И только энтузиазм наших слушателей позволяет не замечать явных ляпов. То один, то другой забывает свою партию. Я понимаю, что нам просто нужно время отшлифовать всё. И нет смысла готовить что-то новое, это бы освоить.