Владимир Босин – Чужое лицо (страница 2)

Особо много времени уделяли курсу распознавания людей и местности. Мне показывали улицу, магазин или завод, и я должен был за несколько секунд определить регион, социальный статус человека, его профессию и примерный доход семьи. Самое интересное, что как раз это мне удавалось легче всего. Сказалась профессиональная наблюдательность. Главным было не спалиться и не выдать в себе чужака. Я должен выжить в непривычных условиях.

Ну и наконец меня вызвали к начальству:

— Алексей, мы в общем-то определились с кандидатами. Вы пойдёте основным и у Вас будет дублёр. Так решила комиссия. Но Вам необходимо понять, что при переносе ваше собственное тело быстро погибнет в течении двух-трёх дней. А Вы можете не воскреснуть. Или попасть в тело ребёнка, или даже старой больной женщины. Мы, конечно, пытаемся выявить характеристики организма, более всего подходящие Вам. Но давайте будем реалистами. Шанс около 5%. Посмотрите на эту диаграмму.

И передо мной предстала временная шкала и на ней ярко-красным выделен участок 1976–1978 годы.

— Вон наше окно, Алексей. Мы относительно уверенны именно в этом промежутке, в котором канал более-менее устойчив.

— Почему?

Директор усмехнулся:

— Если бы мы точно знали почему, то получили бы половину Нобелевских премий текущего столетия.

Он увеличил изображение, и временная линия превратилась в сложную сеть светящихся нитей.

— Мы называем это плотностью исторических состояний. В районе 1977 года наблюдается максимум устойчивости канала. Наши лучшие умы продолжают спорить об этом, но наука не стоит на месте, и именно добровольцы могут практически продвинуть наши исследования.

— Я буду первый?

— Не совсем, двадцать третий. Но впервые мы наводимся на конкретного человека. Вернее, не на человека, а на отклик его реакций.

— Не понял.

— Ну, Вы можете представить два камертона. Ударяешь по одному — начинает звучать другой. Мы считаем, что сознание работает схожим образом.

— Вы ищете похожий мозг?

— Не мозг. Личность, — директор вывел следующее изображение, — каждый человек создаёт уникальный паттерн нейронных колебаний. После аварии у вас появился очень редкий спектр. Именно поэтому Вы вообще стали кандидатом.

— И что это значит?

— Только что где-то в 1977 году существует человек, чей паттерн достаточно близок к Вашему.

— Насколько близко?

— Где-то на 5%.

— Всего-то?

— Да, резонанс примерно в этих пределах.

— А остальные девяносто пять куда сбежали?

— Ну, это небытие. Канал просто схлопнется, но Вы при этом ничего не почувствуете.

— То есть у меня есть аж около 5%, что я выживу. А какая гарантия, что я попаду именно в того человека?

— Никакой, скорее наоборот, Вам достанется совершенно случайное тело.

— Интересно, получается или смерть, или возможное попадание в некого индивидуума во времена СССР.

— Да, но, если нам повезёт, мы будем пытаться держать с Вами связь. Для этого Вам будет внедрён маячок, так у нас называют квантовую метку сознания и мы будем пересылать Вам информационные пакеты. С вероятностью меньше 1% это получится.

— Тогда зачем вообще это делать?

— Потому что один процент лучше нуля.

Ночь я не спал, утром нужно дать окончательный ответ. А в голове крутится всякая хрень. Накануне приходила дочь и мне было невыносимо слушать её рыдания и пытаться казать бодрячком. Но отступать просто некуда, в последние дни я стал чувствовать, что моё время уходит.

Сначала вернулся звук.

Не голоса, не музыки, а размеренного тикания часов.

Тик… Так… Тик…так. Словно кто-то молоточком бил прямо внутри черепа.

Я поморщился и попытался открыть глаза. Получилось не очень здорово. Веки словно налились свинцом. Перед глазами возник мутный серый туман.

Попытавшись проморгаться, понял, что туман не уйдёт. Он лишь распался на расплывчатые пятна света и тени.

Неудача…

Это было первой мыслью, я попытался пошевелиться и тут же замер. Тело слушалось, хоть и плохо. Пальцы правой руки сжались, левая тоже работает. И главное на мне нет аппарата и привычных трубок. Нет маски и привычного гула медицинского оборудования.

Я глубоко вздохнул, ещё раз. Воздух пах чем-то странным. Пылью, деревом и вроде лекарствами. И ещё чем-то давно забытым. Но это уже похоже на настоящую жизнь. Сердце радостно и часто забилось, и я попытался подняться. С трудом, но получилось. Правда мир будто качнулся и это заставило меня замереть.

Голова как будто стиснута железным обручем, в висках вспыхнула боль и мне пришлось опуститься на подушку.

— Твою же мать…

Постепенно удалось ощупать себя. М-да, это явно немолодой человек. Пальцы коснулись лица и щеки. Кожа казалась грубой и шершавой, с морщинами и жёсткой щетиной.

Сразу нахлынула паника, и лишь усилием воли удалось успокоиться. Я попытался осмотреться. Постепенно из серого марева удалось рассмотреть помещение.

Окно странной формы, шкаф и стол. Книжная полка и солнечный луч на полу. Это обычная жилая комната, привычная мне из пройдённого курса обучения. Главное, что не лаборатория и не медицинский центр. И не капсула проекта, значить нам всё-таки удалось… Повернув голову, я посмотрел на окно. Яркий прямоугольник света резанул глаза. Но явно у меня проблемы со зрением, правый различал пятна света, а левый и вовсе ничего не видел.

С трудом, но мне удалось сесть. Ноги свесились с кровати. Чужие и тяжёлые. Непослушные, но раньше я вообще их не чувствовал.

Стоило перенести на них вес тела и попробовать встать, как мир качнулся и комната опасно накренилась. Пришлось ухватиться за спинку кровати. Рядом с нею стоит трость, старомодная деревянная трость. С трудом удалось рассмотреть руки с выступающими венами и дрожащими пальцами.

Это что же получается, проект удался и я в самом деле нахожусь в новом теле. Вот только его кондиции меня далеко не радуют. И тут на меня накатил дикий страх. Нет, не умереть окончательно. Но ведь я нахожусь бог знает в каком времени и здесь совсем другое общество.

Успокоившись, я всё-таки встал и тяжело опираясь на трость прошёл на середину большой комнаты. И завис, я не знаю куда идти. Смутно угадывается темнеющая дверь, но на пути оказался какой-то предмет и я споткнувшись о него полетел на пол. И отрубился.

Глава 2

А очнулся уже от чужого голоса, — Сергей Палыч, ну что Вы прямо как маленький. Врачиха же сказала Вам не выходить на улицу одному. Иж, что надумал. Давайте как я Вас лучше парным молочком напою.

Сильнее руки помогли мне добраться да койки и сунули в руки кружку со странно пахнувшим молоком. Этот напиток я давно не пил, а уж тем более натуральный от коровки.

А ночью у меня начались галлюцинации и странные видения. Я будто схематично просматривал чужую жизнь. Чья-то семья, ребёнок, странные огромные помещения, чудовищные машины, незнакомые люди. Всё это промелькнуло очень быстро и будто оставило у меня в мозгу отпечаток чужой жизни.

И утром я долго лежал с закрытыми глазами, анализируя полученную от реципиента информацию. Теперь я точно знаю кто я и где нахожусь.

А попал я в тело Сергея Павловича Ковалёва, пятидесяти четырёх лет отроду. Для нас самый продуктивный возраст, а в реальности этот человек представляет собой самую настоящую развалину.

Ну, во-первых, мне известно, что я и в самом деле нахожусь в 1977 году в одном из населённых пунктов той части СССР, которая называется Россия или РСФСР.

Во-вторых, из полученного курса по выживанию я также знаю, что шестьдесят лет для мужчины тут является временем пенсионного возраста. А средняя продолжительность жизни чуть дольше. Всего шестьдесят три. Кошмар какой-то. У нас был девяносто пять.

Самое важное, что теперь мне доступна память самого Ковалёва. Его личность умерла при переносе, извини друг. А вот частичный архив памяти достался мне. Адреса, имена и явки я знаю, но вот эмоциональной окраски на события и людей не сохранились. И радоваться тут нечему, всё выглядит довольно отвратным.

Ещё пять лет назад Ковалёв вполне успешно трудился на одном из оборонных предприятий инженером-технологом. Были жена и сын, а также квартира, машина и очень даже приличная зарплата. Короче было чему завидовать соседям. Всё закончилось внезапно, при испытании нового стенда для турбины произошла авария. Взрыв силового блока привёл к тому, что несколько человек погибло на месте, а технолог Ковалёв получил тяжелейшие травмы. Он выжил, но оказался инвалидом. После нескольких операции и восстановительного лечения он, то есть теперь уже я… Ну вообще мы с трудом ходим, опираясь на трость, достают постоянные головные боли, таблетки приходится жрать буквально горстями. Быстро устаём и ещё эти усугубляющиеся проблемы со зрением. Также и слух нарушен, приходится прислушиваться. Воспринимаю я только громкие звуки.

Вот такая хрень, как говорится — из огня да в полымя. И ради чего все мои мучения? Это однозначно не жизнь. И опять я один. Бывшая жёнушка поняв, что супруг никогда не станет нормальным человеком — слиняла. Забрала сына и уехала. Позже выяснилось, что она нашла себе другого супруга. Прислала извещение о начале развода и размена квартиры. У Королёвых была неплохая трёхкомнатная квартира в городе Электросталь, и он как истинный джентльмен оставил её жене. А сам переехал в дом, который достался ему от дядьки в довольно большом селе Уваровка. Решающим оказалось то, что в отличии от города здесь тихо и замечательный воздух. А ещё рядом проходит железная дорога и на электричке можно быстро добраться до города.