Владимир Болтунов – Была ли полезна тебе жизнь? (страница 9)
Наш путь продолжился с большими плюсами для меня; я не был голоден, в кармане были сигареты, руки не давили мне за спиной. Всё вроде прекрасно. Меня только настораживал стиль вождения Чернявого. Он рвал машину, то газами, то резким торможением, совсем неумело «резал» участки дороги на поворотах.
– У меня просьба, сейчас сложный участок, будет перевал. Прошу не спешить до выезда на основную трассу. Там можете показывать своё умение, – обратился я к водителю.
– Что, страшно?
– Мне нет, я после причастия. Если что-то случится со мной сейчас, у меня большие шансы спастись. Но и отвечать придётся перед Богом за вас, если вы погибнете. За то, что не остановил, не предупредил. Если наоборот, то Господь примет меня, но вас будет судить за убийство. Вам это надо?
– Во намолотил, – почти с криком, смеясь, ответил Чернявый.
Через несколько секунд, делая левый поворот по серпантину, поднимаясь на перевал, спускающаяся, встречная «Газель», очень аккуратно цепляет наш задний бампер. Удар был несильный, машина едва качнулась. «Газель», не останавливаясь, продолжила свой путь в темноте.
– Держи его, держи. Его сейчас будут отбивать, – закричал следователь.
Машина тут же встала на обочине. Худой меня обхватил своими руками, как большую плюшевую игрушку. Был ли он этому рад, я не рассмотрел.
– Не приставай, я женщин люблю, – со смехом крикнул я.
Машина не глушилась, они из неё не вышли, оглядывались по сторонам. Поняв, что рядом никого нет, Чернявый вышел осматривать автомобиль. Следователь распорядился меня не выпускать и Худому быть рядом со мной.
– Всё нормально, царапнули бампер, я его ногой поставил на место. Обошлось, думаю только подкрасить или полирнуть, – сев в машину, сказал Чернявый.
– Звони, докладывай, что было покушение, пусть ловят машину и его сообщников, – включился следователь.
– Андрей, завязывай играть в шпионов. Простоим всю ночь, протоколы, вопросы. Зачем нам это сейчас? Ты бухой, бензин чужой, не лезь в бутылку, голова застрянет, – утвердительно и с претензией сказал Худой.
Чернявый, не дождавшись ответа, принял решение самостоятельно и продолжил наше «путешествие».
Почему дома у меня не было такой чувствительности и внимания к себе, чужим бедам, скорбям, проблемам, ситуациям? Мораль для меня была важна, но она была второстепенна, на уровне инстинкта. Это фальшь, если только инстинкт, эта фальшь сегодня для меня нестерпимая!
Уверен, каждый сейчас думал о своём, сопоставлял свой опыт в разных ситуациях. Поможет ли этот опыт, успеешь ли к нему обратиться?
Километров на пятьдесят в машине воцарилась полная тишина. Уже ближе к Симферополю следователь первым подал звуки. Он объяснял жене по телефону, что вынужден остаться по службе в другом городе с ночёвкой. И сразу же отзвонился «Котику», что будет у неё ночевать. Опера заржали как кони, опять подкалывая следака.
Настрой для раздумий и мыслей у всех закончился. Начинался новый этап.
Долгое время я боролся с курением, большее, в чем преуспел, это не курить плохие сигареты, определив их количество не более пяти в день. Иногда получалось. Хотя хорошая компания и алкоголь много раз нарушали мои договорённости с самим собой по поводу курения. Я боролся, следил за этим. Здесь же я даже не пытался делать потуги и ограничивать себя в курении. Сама мысль о том, что это вредно, даже не приходила мне в голову. В таком месте полезно всё, что отвлекает и не дает возможности погружаться в пучину своих совершенно не радужных мыслей. Вот я и заканчивал пачку сигарет, выйдя далеко за свой установленный лимит.
Дверь отворилась, и меня позвали на очередной допрос. Был ранний субботний день. Двое молодых людей в спортивных костюмах ожидали меня в кабинете.
– Я сотрудник ОБЭП, – представился мне длинноносый.
Второй сидел в углу и не произнёс не одного слова за всё время разговора.
– Я знаю, что контакта со следствием вы не нашли. Так нельзя. Они будут вести ваше дело до суда, умные люди с ними дружат. Мы же только ловим вас, – бодро проговаривал работник полиции.
– Я прошу вас, придёт следователь, не дурите, сотрудничайте с ним. Если он вам не нравится, можете рассказать всё нам. Нам тоже не нравится, что в СК (следственный комитет) все пришлые с «материка». Нам здесь жить, встречаться, да и знакомых может быть множество. Они же, насорив, отбудут в другие места выслуживаться. Давайте поговорим без протокола, – продолжал он.
– Следователю я всё сказал! Где мой защитник? Я не буду с вами говорить без него! – жестко ответил я.
Они встали и спешно вышли, не произнося ни одного слова. Через несколько секунд зашёл мой защитник Неля Матвеевна. Молодая, красивая девушка. Мы подписали с ней договор, вспомнив наше краткое знакомство. Мне она вселяла уверенность и надежду, в ней чувствовались сила и напор. Тогда я получил первый опыт в общении с защитником. Встреча длилась несколько минут, мы проговорили мою линию поведения, обсудили действия при допросах. Она ушла.
Я сидел в кабинете, непонятно чего ожидая. Дежурный периодически заглядывал через открытую дверь, не произнося не одного слова.
Зашедший, ещё не знакомый мне мужчина, представился.
– Я тоже ваш следователь СК – Сергей Михайлович.
Это был немолодой мужчина, с явным стеснением на лице, очень робко он начал разговор со мной.
– Ваше поведение с Андреем Геннадьевичем понятно, он вас арестовал, и вы можете не уважать его за это. Он делает свою работу, делает её хорошо, вам это надо понять, – начал свой разговор следователь, не пытаясь встречаться со мной взглядом.
– Я хочу поговорить с вами без протокола, вы же видите, документы по вам ещё не подписаны, вы скоро пойдёте домой, если мы с вами сможем поговорить по душам, – продолжал следователь.
– Зачем вам моя душа? Почему без протокола? Вы чего-то боитесь? Где мой защитник? Вы же знаете, что я должен говорить при нём! – навалился я на него с множеством вопросов.
– Я вас понимаю, нервы, вы плохо спали, это временно для вас, вам надо мне сейчас всё рассказать, я точно не желаю причинить вам вред, – почти мямлил он себе под нос.
– Значит, кто-то желает мне навредить? Фамилию его мне назовите? – давил уже я.
– Послушайте, не надо себя так вести, вы сейчас не в том положении, – уже напряжённо проговорил он.
Я вспомнил, что мне не стоит говорить с ними без адвоката. Что я могу опираться на 51 статью Конституции и не обязан свидетельствовать против себя самого, и это я ему напомнил.
– Вот я так и знал, что адвокат будет уводить вас не в ту сторону. Поймите, ему нужны только ваши деньги и время затянуть, для себя, для большей оплаты. Вам от этого только потери и сложности со следствием. Ну, зачем? – с уже мольбой говорил он.
Столько в нём было лиц, эмоций, смены настроений и интонаций в голосе. Я с любопытством наблюдал за ним. Он был неуклюж и неумел во всём. Мне он показался случайным человеком.
– Почему уже третий раз все готовы мне помочь и опять без протокола? Что происходит? – эти файлы не складывались в моей голове.
Следователь пытался считать мои мысли и настроение, вглядываясь робко в мои глаза. Как только мы встречались взглядом, он уводил взгляд в сторону и делал это пугливо.
– Он боится меня, значит, у него нет силы в этом деле. Он знает, что идёт на преступление, вот от чего он оробел, – понял тогда я.
– Что вы от меня хотите, гадости или подлости? Опять клеветать будете просить? Так давайте я начну с вас, скажу, что вы деньги у меня вымогали за то, чтобы порешать мой вопрос. Как, подходит? Вы оборотень в погонах? – наступал я.
Он с ужасом смотрел на меня, словно проснувшись. Его лицо приобрело собранный вид, взгляд стал острый и напористый.
– Значит, услышал, прострелило его, – понимал я.
Мы вместе молчали, впившись глазами друг в друга, слов больше не было.
– Так нельзя, вам не поверят, – сказал он, собирая свои вещи со стола, и не простившись со мной, вышел.
Неожиданно для меня в кабинет влетел Андрей Геннадьевич, который, как я уже понял, подслушивал наш разговор.
– Ну, всё, тебе полный п…ц, – заорал матом он.
Разговор не продолжился, так как следом зашёл мой защитник. Она не ушла, увидев заходящих ко мне двух следователей, и ожидала в коридоре. Они её ещё не знали и не отреагировали на ожидание.
– Теперь вы понимаете их методы, опасность и возможную подлость, – сказала она сразу с лёту.
– Они знают ваше право говорить только с адвокатом, вот и ходят хитрецы со словами «без протокола». Мы на пятьдесят первой сейчас, запомните это и отправляйте их ожидать допроса с протоколом в моём присутствии и напомните им о том, что мы сами решим давать показания, – бегло проговорила она.
Мы опять кратко простились, и она ушла.
Я сидел в камере, выкурив уже третью сигарету подряд. Мои мысли были грязными и злобными, не знавшими как собраться во что-то целое для моего вразумления.
Дай мне сил, Господи, претерпеть всё с пользой! Я молился, понимая, что через молитву смогу получить помощь или ответ от Господа, для сохранения себя в чистоте духовной, поиска здоровых отношений с внешним миром. Я боялся пустить глубоко в себя зло и ненависть к этим людям и событиям, которые происходят сейчас со мной.