Владимир Богомолов – Застава в степи (страница 15)

В дорогу, красный следопыт! На остров Подвига, На берег Мужества, На мыс Героев наш путь лежит!

Когда мы возвращаемся в поселок и говорим о том, как здорово будет в августе не только смотреть на яблоки, но и есть, Лена говорит:

— Теперь, Сеня, тебе обязательно присвоят звание красного следопыта.

— Почему только мне, а Генке?

— Ему-то за что? — удивляется Грачев. — Пришел самый последний, солому не принес.

Я рассказываю ребятам, как произошла вся эта история, а встретивший нас Коля Попов сообщает:

— Я уже повесил над вашей «Авророй» звездочку и передвинул корабль вперед еще на сто миль.

— Удивил, — небрежно произносит Вовка. — Да им за такой подвиг самое малое медаль надо дать.

— Ну медаль, не медаль, — говорит Коля, — а ценный подарок, я думаю, дадут.

— Нет, — стоит на своем Грачев. — Будь моя власть, я бы наградил их медалью.

Кто бы мог подумать тогда, что желание Дипломата исполнится и совсем скоро.

Так держать!

Вы, наверно, тоже заметили, что перед праздниками всегда получается головоломка, потому что все самое важное откладывается на последний день. Вдруг выясняется, что необходимо оформить фотомонтаж, что в почтовом ящике стенгазеты нет ни одной заметки, что традиционный сбор тоже не проведен, потому что докладчик сидит сложа руки и ждет, когда ему принесут прошлогоднюю первомайскую газету.

Так было и на этот раз. У нас получился не сбор, а битва при Ватерлоо. Правда, стреляли мы друг в друга, в основном, языком — спорили и острили. Я уже подумал, что все это может кончиться ничем и мы разойдемся, как в море корабли, но слова «море» и «корабль» тут же заставили меня вспомнить, что я являюсь капитаном. Тогда я решил воспользоваться властью и приказал Синицыну:

— Боцман, построить команду на палубе!

— Но у нас сбор, — попыталась возразить Лена. — Это несправедливо!

— Разговорчики! — небрежно бросил Генка и скомандовал: — Встать! Смирно! Товарищ командир, экипаж «Авроры» построен!

Не отдавая команды «вольно», я сразу перешел в атаку.

— Рулевой Тарелкина, где фотомонтаж?

— У нас все готово. Осталось наклеить и надписи сделать.

— Когда повесите?

— Завтра.

— Механик Саблин, где стенгазета?

— Да у меня передовая есть из календаря…

— Не годится, — перебил я Мишу. — Напиши про наш поход.

— Уже писали к ленинским дням.

— Еще напиши. Возьми у меня вахтенный журнал. Там все есть.

— Ладно, — неохотно согласился Саблин. — Еще я написал про сад, вырезал из «Крокодила» карикатуру и еще сочинил стихотворение.

— Какое стихотворение?

— Про Фиделя Кастро, — смутился Миша.

То, что наш тихоня Саблин пишет стихи, мы знали давно. Но раньше он сочинял про степь, про лес, про небо, а теперь — про Фиделя Кастро. Это интересно.

— Читай! — приказал я.

Миша достал из кармана тетрадные листы, развернул их и начал читать:

Наш друг и брат! Как хорошо, что к Маю Приехал ты в Советскую Отчизну. Теперь мы твердо знаем, Что вы идете к коммунизму. Так приезжай, Фидель, в наши станицы, Посмотришь, как цветет советский край. Подарим мы тебе отличную пшеницу, Которая дает богатый урожай. Пускай ее посеют ваши парни, И пусть она созреет в добрый час. И хлеб народ получит из пекарни, И добрым словом вспомнит нас. Еще, Фидель, мы очень бы просили, Чтобы от нас, отважных и умелых, От пионеров Ленинской России, Ты передал привет кубинским пионерам.

— Вот и все, — закончил Саблин, пряча листки в карман.

— Ну как? — спросил я у экипажа.

— Здорово! — единодушно сказала команда.

— Поместим в газете и пошлем товарищу Фиделю Кастро, — уточнил Генка.

После чтения стихотворения я разрешил всем сесть, и мы начали обсуждать, как пойдем послезавтра на первомайскую демонстрацию. Кем быть, мы решили сразу — космонавтами и кубинцами. Но вот кого сделать Гагариным и кого Фиделем? Ленка рассмешила всех. Она предложила поручить роль Юрия Гагарина Светке Киреевой! И почему бы вы думали? Только потому, что Светкин папа был майором авиации и служил когда-то в одной части с космонавтом номер один.

Ну, конечно, ее предложение с треском провалилось. Хотели выдвинуть меня. Но тут же отказались: во-первых, для Гагарина я очень толстый, и меня будет тяжело нести в ракете, во-вторых, шахматами я интересуюсь больше, чем полетом в космос, и, в-третьих, нельзя же все главные общественные нагрузки отдавать одному человеку.

— Меня, — услышал я жаркий шепот своего друга. — Выдвинь меня.

Лицо у Генки было почти такое же красное, как галстук, а глаза светились, как у нашего Мурзика, когда он смотрит на мясо или колбасу. «А почему бы, на самом деле, не Синицына?» — подумал я, вспомнив, что в тот апрельский день он первым прибежал в школу и сообщил о полете космического корабля «Восток» вокруг Земли. И потом, надо честно сказать, наш боцман, хотя и любит море, главным для себя считает космос. Не на словах, а на деле. Недавно он признался мне, что хочет после первомайской демонстрации запустить в небо ракету, ту самую, которую смастерил с дядей. Правда, я мало верил в то, что она полетит; ведь все предыдущие его ракеты, а их было, чтоб не соврать, штук двадцать — отказались взлетать. Из чего только Генка не мастерил их: из бронзовых и латунных труб, из кровельного железа, даже одну деревянную сделал… Заправлял он ракеты то керосином, то бензином, то какой-то селитрой, даже охотничьим порохом. Но все было напрасно.

— У меня скафандр… настоящий, — теребил меня Генка.

Я постучал крышкой парты и, когда все утихли и обратили на меня внимание, предложил:

— Гагариным выберем Синицына. Тихо! Сам знаю, что у него тройка за контрольную по арифметике. Но он ее уже закрыл. Генка самый легкий в классе, и его нетяжело будет нести в ракете, а потом у него есть настоящий скафандр.

Скафандр сразу произвел впечатление. Все смотрели на Генку так, словно он только что вернулся из межпланетного путешествия. Кандидатура Синицына прошла единогласно. После этого стали думать, кого наряжать Фиделем Кастро или, в крайнем случае, простым кубинцем, но непременно с бородой.

Из-за черных волос и темного загара больше других на кубинца походил опять же наш боцман. Но нельзя же ему доверить две главные роли! У Саблина тоже темные волосы, но Миша у нас самый сильный парень, и его уже утвердили главным носильщиком Генкиной ракеты.