Владимир Богомолов – Тайна комдива (страница 4)
И так вышло, что Дундич с бойцами и задание командира корпуса выполнил, и всех бойцов генеральской ухой накормил.
ДУХОВОЙ ОРКЕСТР
В одном бою отряд Дундича разгромил белогвардейский штаб.
При штабе находилась команда музыкантов.
Увидели музыканты, как их начальники — офицеры — удирают, и тоже не стали дожидаться, пока красные порубят их шашками. Вскочили они в сёдла — и в степь.
Думали музыканты, что погоня скоро отстанет. Но нет. Скачут версту, скачут вторую, а красные не прекращают погони. Смотрят — всадник в малиновом френче размахивает саблей, стреляет в воздух из нагана и велит остановиться.
Но музыканты знай скачут. А чтобы легче лошадям было, бросили они свои трубы, барабаны и медные тарелки.
Красные следом едут да подбирают инструменты.
Загнали они музыкантов в лощину и предупредили: если те не остановятся, по ним откроют огонь.
Делать нечего. Капельмейстер взмахнул рукой, и команда остановилась.
Музыканты стали ждать своей участи.
— Ну, что приуныли? — спрашивает их Дундич. — Забирайте свою музыку и не бросайте никогда. Это ваше оружие, как для кавалеристов шашка и карабин. И пусть ваша музыка послужит теперь революции и Красной Армии.
— Не можем мы служить красным, — отказываются музыканты. — Красные попрятались все в Москве, за кремлёвской стеной. Но и оттуда их скоро прогонит генерал Деникин.
Смеётся от души Дундич.
Смеются его бойцы, слушая сказки про красных.
— Попрятались, говорите. А я кто, по-вашему, — спрашивает командир, — красный или белый? А мои бойцы, а весь корпус Будённого?
— Да вы-то красные, — согласился капельмейстер.
— То-то, — сказал, улыбаясь, Дундич. — Это ваши генералы попрятались от Красной Армии. Мы же скоро всех их прогоним, и будет одна власть — рабочих и крестьян.
Спросил Дундич у капельмейстера, что они могут сыграть.
Тот достал из полевой сумки толстую тетрадь, расчерченную нотами.
Много в ней было собрано разных походных маршей, строевых песен, вальсов.
— А «Интернационал» можете? — спросил Дундич.
— Какой такой «Интернационал»? — не понял капельмейстер.
— Гимн пролетариев всего мира. Это самая лучшая песня. Вот послушайте.
Дундич запел глуховатым баритоном:
Песню подхватили бойцы отряда, и капельмейстер, шевеля губами, стал что-то записывать в тетрадь.
Во время пения Дундич заметил, как подтянулись не только его бойцы, но и пленные.
— Сильная музыка, — согласился капельмейстер.
— Вот и разучите.
Разожгли костёр, чтоб было светлее, и музыканты долго репетировали новый для них гимн.
А в корпусе переполох: пропал отряд Дундича.
Приказывает Будённый: снарядить несколько групп и послать в степь на поиски: «Может, ведёт Дундич неравный бой и нуждается в помощи».
Поскакали всадники в разные концы степи. Ищут час. Ищут другой — нет Дундича.
Возвратились. Доложили, что в одной балке встретили музыкантов-беляков.
— Где они играют? — спрашивает Будённый и отправляется сам.
Проехали всадники километра два по степи, видят: в лощине горит костёр, а около него музыканты-беляки сидят играют. И что-то знакомое, волнующее играют музыканты.
Прислушался командир корпуса, присмотрелся. Малиновые галифе мелькают. Дал шпоры коню. Подскакал к огню, осадил разгорячённого коня, спрыгнул на землю.
— Ты что же это, несознательная твоя душа! — заругался Будённый. — Корпус беспокоится, ищет тебя по всей степи, а ты музыкой занимаешься?
А Дундич извиняется и говорит, что он хотел сюрприз преподнести всему корпусу: вернуться со своим оркестром и чтоб непременно «Интернационал» играли.
Вот так появился в корпусе Будённого духовой оркестр из музыкантов-беляков со своим капельмейстером. И гремела медь этого оркестра под Царицыном и Воронежем, под Ростовом-на-Дону — всюду, где громила врагов конница Будённого.
«ГРОМ ПОБЕДЫ»
Глубокой ночью отряд будёновцев захватил станцию Суковкино. И захватил так тихо и неожиданно, что белые даже не успели проснуться. А начальник гарнизона, молодой штабс-капитан, накричал на неизвестно откуда появившегося командира, когда тот вежливо попытался разбудить его. Тогда Дундич крикнул: «Красные!»
Этот окрик сразу поднял офицера. Увидел он перед собой человека в папахе со звездой, задрожал и стал говорить, что сочувствует красным, давно хотел сдаться в плен, да не было удобного случая.
Выслушал его Дундич и велел одеваться да поспешить в аппаратную, к телеграфу.
В зале ожидания будёновцы обезоруживали сонных беляков.
Дундич приказал одному бойцу скакать в штаб армии и доложить Будённому, что станция в руках красных.
В аппаратной Дундич спросил у телеграфиста:
— Откуда телеграмма?
— Со станции Касторной, — едва слышно пролепетал телеграфист.
— Что там?
— Спрашивали, что у нас нового, а теперь волнуются: почему молчим?
— Отвечайте, господин штабс-капитан, — повернулся Дундич к офицеру. — Скажите, что красные напали неожиданно, вы отбиваетесь, но вам нужна срочная помощь. Пусть пришлют полк.
Штабс-капитан осмелел и начал медленно диктовать телеграфисту.
Через несколько минут с Касторной спросили:
— Кто у аппарата?
Начальник гарнизона назвал себя.
— А он кто? — спросил Дундич.