Владимир Богданов – Мокрое золото (страница 34)
Алиса жила в однокомнатной, но чертовски уютной квартире. Хороший ремонт, приличная мебель, на кухне кофемашина. А в гостиной фотография белокурого мальчика лет четырех – в рамке на подставке. Эрик обратил на нее внимание, и Алиса это заметила.
– Брат мой младший, Василек, – сказала она.
Открыла шкаф, достала оттуда полотенце, семейники, такую же мужскую футболку.
– Муж ушел, кое-что осталось. Если не побрезгуешь. Сто раз уже стирано-перестирано. И переглажено.
Алиса имела в виду, что перестирывалось уже чистое белье, непросто в этом усомниться. Чистота у нее в квартире чуть ли не стерильная, даже чихнуть боязно.
– У нас один раз стиралось, – принимая белье, усмехнулся Эрик. – И не гладилось.
Белье собиралось со всех отрядов, стиралось в прачечной, хорошо если качественно, затем возвращалось кучей и распределялось между заключенными. На прошлой неделе трусы носил один, на этой другой. Так и жили – не тужили.
И в ванной у Алисы идеальная чистота. И бритву одноразовую она подала; щетки новой не было, но Эрик почистил зубы пальцем. Вышел чистый и разморенный, как парной овощ. Алиса накрыла на стол, а затем там же, на кухне поставила раскладушку. И покачала головой, глядя Эрику прямо в глаза. Если вдруг он что-то себе надумал, то пусть сразу закатает губу.
Но так Эрик и не рвался в бой. Боекомплект полный, пушка заряжена и в рабочем состоянии, но гусеницы отказывались крутиться. После ужина он разложил раскладушку, постелил постель и уткнулся в подушку. Алиса не дура, чтобы вешаться ему на шею прямо сейчас, она блюдет приличия, но если проявить настойчивость и ночью забраться к ней в постель, ей не устоять. Но Эрик не змея, чтобы вползать, он волк и должен брать свое в полный рост. Так что лучше немного подождать. Тем более что, возможно, уже завтра ему не захочется смотреть на Алису. Даже если сегодня ничего не будет, не захочется. Завтра он проснется со свежими силами, отправится домой, разживется деньгами, приоденется, купит машину, перед ним откроются просторы, в которых Алисе просто не будет места. Может, и не надо сегодня торопиться.
17
Яичница тихо шкворчит, кофе вкусно пахнет, Алиса стоит за плитой в длинном шелковом халате, волосы уже уложены, глаза и губы накрашены. Позавтракать, одеться, и все, можно уезжать. Сегодня пятница, это у Эрика выходной, а у нее нет. Хотя отдыхать нет времени. В банк нужно съездить, который обслуживает его личный счет, какой-то VIP-отдел там, получить доступ, узнать, сколько у него денег, сделать запрос на карточку. Может, сегодня и сделают, если с утра обратиться.
– Привет! – улыбнулся он.
Алиса хороша собой; халат хоть и длинный, но тело облегает плотно, белье под ним не выделяется, возможно, из-за отсутствия такового. Распоясать, распахнуть – ничего в том невозможного. Главное не настаивать. Предложить, дождаться отклика, и тогда уже можно. А если нельзя, ничего страшного, жизнь, она ведь только начинается.
– Доброе утро!.. Извини, мне уже на работу.
– Кадры решают все.
– И даже больше.
– Ну, если с таким начальником.
– С каким таким?
– Красивым. И сексуальным.
– Если ты чего-то хочешь, давай поднимайся и в ванную. Давай, я не смотрю!
Эрик поднялся резво, одежда находилась в ванной – джинсы, джемпер, носки, белье. В малопригодном для использования состоянии, но все чистое. Стиральный автомат у Алисы, но ведь он только стирает, а еще нужно высушить, погладить. Все сделала. Умница она. И накрасилась не только для работы. Белья под халатом нет, неспроста это.
Но раскатывал Эрик губу напрасно. Пока он приводил себя в порядок, Алиса и раскладушку убрала, и на стол накрыла. И очень удивилась, когда он вдруг обнял ее за талию. Не взбрыкнулась, но показала на тарелку с яичницей. Умываться и чистить зубы она отправляла его, если он хотел позавтракать с ней. Ничего иного она в виду не имела.
Эрик чувствовал себя уверенно, в то время как Алиса явно волновалась, хотя и старалась держаться невозмутимо. Проявить настойчивость, еще крепче обнять женщину за талию, прижать к себе, и она сама ответит на предложенный поцелуй. А дальше уже как по маслу… Он точно знал, что именно так и будет, но Алису отпустил. А не растянуть ли ему предвкушение удовольствия?
– Чувствую себя инопланетянином, – сказал он, намазывая масло на тост. – Как с луны свалился. С поезда сразу на завод, родители не знают… Может, квартира моя занята. Может, в аренду сдают.
– Ничего, что-нибудь придумаешь, – сказала Алиса и усмехнулась, подумав о чем-то.
И Эрик понял, о чем. А чуть позже подтвердил ее догадку. Завод работал без него пятнадцать лет, и все это время Эрик с него имел. За пятнадцать лет накопилась очень приличная сумма – почти четыре миллиона. И не рублей, а долларов. Все это без учета налогов, которые исправно выплачивал специально обслуживающий счет человек. Эрик мог бы иметь и больше, но Фил действительно заботился о расширении и процветании производства. Завод и дальше будет работать, приносить прибыль, Эрик долларовый миллионер, и не квартиру он может позволить, а роскошный дом – да хотя бы на Рублевке. Может, и позволит.
К родителям он приехал на такси, в новой одежде, с подарками. Обнял мать, отца, от шашлыков отказываться не стал. Дом у родителей небольшой, но двухэтажный, банька у самой воды. И напарился он, и коньяка под шашлычок принял. Увы, Марина не могла составить ему компанию, она где-то в Англии, дети в школе там же учатся, мальчик и девочка. Отец почему-то отвел взгляд, когда речь зашла о детях. И у мамы голос едва заметно дрогнул. Ну да, Эрику скоро сорок, а детей у него нет. Но ведь жизнь еще только начинается.
Квартира в аренду не сдавалась, и генералить ее не обязательно. Мама раз в месяц ездила убираться, все там в полном порядке, пыль только с мебели смахнуть.
Но после шашлыков Эрик отправился к Алисе. Она порывисто открыла дверь и жадно вдохнула воздух, увидев его. Но в лице не изменилась. Как будто и не ждала его вовсе. Но ведь ждала, даже дышать полной грудью не могла, вслушиваясь в шаги за дверью.
Эрик стремительно переступил порог, Алиса попятилась, спиной уперлась в стену. И легонько вздрогнула, когда за ним закрылась дверь.
Волосы у нее пышные, два светлых крыла, свисающих с головы. Эрик взял их двумя руками, потянул на себя, приложил к своим щекам. Губы ткнулись сначала в щеку – кожа упругая, запах головокружительный. И губы он попробовал на вкус, как будто к медовым сотам припал. Алиса уже не боялась его, смело подставляла губы под поцелуй.
А потом она подставила и тело, разгоряченное ожиданием, и Эрик вошел в нее, а потом, шалея от собственного напора, мял грудь, гладил живот, массировал бедра. Алиса сдерживала себя, поглядывая на фотографию братика, наконец застонала, сначала тихо, затем во весь голос. А в пиковый момент снова глянула на фотографию, как будто белокурый мальчишка осуждал ее за столь непристойное поведение.
– Брат? – спросил Эрик, когда они, обессиленные, лежали на диване.
– Брат, – пробормотала она.
С трудом, но нашла в себе силы оторвать голову от подушки, глянуть на фотографию.
– Может, сын?
– Сын… Шесть лет…
– Я так и понял.
– Что шесть лет?
– Что сын… Веселые глаза. И умные. Как у мамы.
– Бабушка говорит, что со мной ничего общего, – вздохнула Алиса.
– Бабушка – это всегда чья-то мама. Чья? Мужа?
А чья еще мать могла наговаривать на Алису? Разумеется, не собственная.
– Какой же ты догадливый, аж страшно.
– Еще что бабушка говорит?
– Бабушка надвое говорит… Кофе будешь?
Алиса поднялась, потянулась за халатом, Эрик облизнул взглядом ее красивое тело. Ну да, не прогадал он с выбором. А то, что ребенок у нее, что в этом страшного? И до тюрьмы у него с детьми не получалось, а в зоне он хлебнул полной мерой. И в лютые морозы замерзал, и в ледяной воде приходилось по пояс работать. Не будет у него ничего. А может, и не было. У Нелли-то все хорошо, две дочери у нее от Ушакова, тоже в Англии учатся. Медом им, что ли, там намазано?
– Тебя буду, – сказал он. – Но потом.
– Кофе успеем?
– Не знаю, – вспомнив Вику, усмехнулся он.
Кофе они выпить успели, а потом он снова обрушился на Алису. И снова она глянула на фотографию, будто боялась упрека от немого свидетеля.
– Где сейчас Василек? – уже после спросил Эрик.
– У бабушки… Всегда у бабушки… Как будто это я виновата, что у них такой сын.
– Какой?
– Проехали!
Алиса скрылась в ванной, вернулась, встала у зеркала, взяла помаду.
– Может, ко мне?.. – спросил Эрик, глянув на часы.
Половина десятого, детское время, за окном еще светло.
– Пятнадцать лет дома не был.
– Я знаю, ты был женат. На сестре Филиппа Яковлевича.
– Ух ты, Филиппа Яковлевича!
– Для тебя он, может, и друг, а для нас большой человек… И жена твоя известная личность.
– Бывшая жена.
– Бывших жен не бывает.
– А мужей?