Владимир Благих – Свобода не верить. Сборник (страница 1)

Владимир Благих

Свобода не верить: сборник

Свобода не верить

В кабинете пахло пылью, старыми журналами и кофе — тем особым, густым запахом, который появляется только там, где люди думают десятилетиями. За окном темнел зимний вечер, и редкие снежинки таяли, не долетая до подоконника, — словно просили прощения у города за долгие месяцы холода. Молодой исследователь сидел напротив, сжимая в пальцах чашку, которая давно остыла.

— Ну почему, — спросил он, и в голосе его была та самая интонация, с которой студенты на лекциях отстаивают своё право не верить, — почему вы, человек, который знает, как устроена материя на самых глубоких уровнях, верите в Бога? Ведь наука не оставляет для него места. Ни один прибор, ни один эксперимент не дал нам ни малейшего намёка на Его существование.

Собеседник его, седой, с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта, долго молчал. Потом взял со стола маленькую стеклянную модель молекулы — ту самую, что он собрал когда-то давно, ещё студентом, и теперь она стояла на самом видном месте, собирая пыль.

— А где в этой модели, — спросил он, поворачивая её так, чтобы в гранях отразился тусклый свет настольной лампы, — находится красота?

— Что? — не понял молодой.

— Красота. Гармония. Симметрия. Их нет в молекуле, если мерить приборами. Нет массы, нет заряда, нет координат в пространстве. Но они есть. И ты их видишь. Почему?

— Это просто свойство моего восприятия, — пожал плечами молодой. — Эволюция наградила меня способностью чувствовать прекрасное, потому что это помогало выживать.

— Хорошо, — кивнул старик, ставя молекулу на место. — Тогда объясни мне вот что: почему эволюция наградила тебя способностью задавать вопросы, на которые у неё нет ответов?

Он помолчал, глядя в окно, где снежинки продолжали свой безнадёжный полёт.

— Ты говоришь, наука не находит Бога. Но скажи мне, как учёный учёному: может ли эксперимент обнаружить то, что принципиально не является объектом эксперимента? Ты ищешь Бога в пробирке, под микроскопом, в уравнениях. Но это всё равно что искать любовь в формуле любви или смысл жизни в подсчёте нейронов. Его там нет, потому что Он — не объект. Он — условие.

Молодой хотел возразить, но старик поднял руку.

— Вот представь, — сказал он, — что мы с тобой — персонажи книги. И мы сидим сейчас, говорим, спорим. Существуем ли мы на самом деле? Для нас самих — несомненно. Но для того, кто нас написал, мы — лишь слова на бумаге. Мы можем изучать законы нашего мира, можем вычислить, что через пять страниц начнётся дождь, потому что автор упомянул тучи. Но мы никогда не найдём в этих расчётах самого Автора. Не потому, что Его нет. А потому, что Он — вне нашей реальности. И Он дал нам свободу. Свободу верить, что мы возникли сами собой, из ничего, случайно, — и жить, не оглядываясь. Или искать.

В комнате стало тихо. Слышно было только, как тикают старые настенные часы и где-то в соседней квартире кто-то играл гаммы — снова и снова, одну и ту же, словно пытался поймать идеальную ноту.

— Я читал вашу книгу, — тихо сказал молодой, глядя в сторону. — Там вы писали, что многие ваши коллеги… верили. Но это же было давно. Сейчас наука ушла вперёд. Мы знаем о происхождении Вселенной больше, чем они.

Старик улыбнулся — грустно, с той особенной усмешкой, которая появляется, когда человек давно перестал ждать понимания, но всё ещё надеется.

— А ты знаешь, что один из величайших физиков прошлого века, тот, кто стоял у истоков квантовой механики, говорил: «Первый глоток из стакана естествознания делает из нас атеистов, но на дне стакана нас ждёт Бог»? Это сказал не богослов. Это сказал человек, который заглянул глубже всех в устройство материи.

Молодой вздохнул, поставил остывшую чашку на стол.

— Но я всё равно не понимаю, — сказал он. — Если Бог есть, почему Он не даст о Себе знать? Почему не заставит поверить? Почему допускает, что люди живут, не зная Его, и умирают, так и не встретив? Это же жестоко — дать нам разум и не дать доказательств.

— А ты когда-нибудь заставлял любить себя силой? — спросил старик.

Молодой замер.

— Что?

— Представь, что ты кого-то любишь. По-настоящему. И этот человек говорит: «Докажи, что ты меня любишь. Предъяви доказательства». Что ты сделаешь?

— Ну… я не знаю… приду с цветами, скажу тёплые слова…

— А если он скажет: «Нет, это не доказательства. Я хочу, чтобы ты заставил меня чувствовать. Я хочу, чтобы ты включил рубильник в моём мозгу, который отвечает за любовь. Тогда я поверю». Ты сможешь?

— Нет, — тихо сказал молодой. — Это же насилие. Это уже не любовь.

— Вот именно, — кивнул старик, и в глазах его зажёгся тот самый огонь, который бывает только у старых профессоров на любимую тему. — Бог не даёт доказательств, потому что доказательства убивают свободу. Если бы Он явился тебе во плоти, если бы раскрыл небо и заговорил гласом, — какой у тебя был бы выбор? Ты бы поверил, но не потому, что захотел, а потому, что испугался. Или потому, что не смог бы отрицать очевидное. Но это уже не вера. Это констатация факта. А Ему нужна не констатация. Ему нужна любовь. А любовь возможна только там, где есть свобода. Даже свобода сказать «нет».

Он встал, подошёл к окну и провёл пальцем по стеклу, оставляя след в лёгком морозном узоре.

— Ты спрашиваешь, почему Он не заставит тебя поверить. А я отвечу: Он дал тебе свободу не верить в Него. Если ты не хочешь верить — Он не будет ломиться в твою дверь, не будет подкладывать под ноги камни, чтобы ты споткнулся и упал на колени. Это было бы насилием. А Он не насильник. Он — Тот, кто ждёт. Ждёт, пока ты сам повернёшь голову и скажешь: «Кажется, здесь кто-то есть». Или не скажешь. И это твоё право. Он дал тебе его с самого начала.

Старик повернулся, и лицо его было спокойным, без той мучительной напряжённости, которая бывает у людей, пытающихся обратить собеседника.

— Ты говоришь: почему человек не видит Бога? Потому что Бог дал ему свободу. А раз Он ничего не запрещает, то человек не натыкается на Него. Не встречает преград, не упирается в стены. Он может идти куда угодно, даже в сторону, прямо противоположную, и никогда не почувствует сопротивления. Это не потому, что Бога нет. Это потому, что Он — не стена. Он — воздух. Он — тишина. Он — то, без чего не было бы ни стен, ни дорог, ни самого путника. И если ты выбираешь не верить — Он принимает твой выбор. Потому что настоящая любовь не требует ничего взамен. Даже веры.

Молодой учёный сидел, опустив голову. Снег за окном всё падал и падал, и фонарь внизу уже зажёгся, отбрасывая на снег жёлтый, чуть дрожащий круг.

— Я подумаю, — сказал он наконец. — Спасибо.

Старик кивнул, и в этом кивке не было ни торжества, ни сожаления — только тихая, спокойная уверенность человека, который однажды, очень давно, тоже сидел на этом стуле и задавал те же вопросы.

— Приходи ещё, — сказал он. — Чайник вскипит через пять минут.

И молодой учёный вышел в коридор, где пахло казёнными стенами и старыми журналами, и долго стоял у окна, глядя, как снег ложится на подоконник, тает и снова ложится. И в этом бесконечном кружении было что-то такое, отчего вдруг защипало в глазах — не от холода, не от ветра, а от странной, ничем не объяснимой надежды.

В коридоре тихо тикали часы. Кто-то в соседней аудитории играл гаммы — снова и снова, одну и ту же, словно пытался поймать идеальную ноту. И казалось, что в этой бесконечной попытке и есть ответ.

И тут за окном начался дождь — мелкий, осенний, какой бывает только в этом городе, когда небо плачет, не стесняясь прохожих. Снег сменился водой, и фонарный свет задрожал в лужах, разбиваясь на тысячи осколков.

Инварианты света

Прошла неделя. Дождь, который начался в тот вечер, давно кончился, но сырость ещё держалась в воздухе. За окном кабинета висело низкое, свинцовое небо, и только редкие лужи на асфальте отражали бледный свет фонарей. Молодой исследователь сидел на том же стуле, сжимая в пальцах уже вторую чашку кофе — горячую на этот раз. Старик, как и прежде, стоял у окна, глядя куда-то вдаль.

— Я много думал, — начал молодой, не поднимая головы. — О нашем разговоре. О свободе не верить. О том, что Бог не даёт доказательств, потому что иначе вера превратилась бы в принуждение. Я понял это. Но у меня остались вопросы. И первый из них — самый простой и самый детский.

Он отставил чашку и посмотрел прямо на старика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.