Владимир Бертолетов – Тайфун истины – прелюдия непроизносимых тайн. Алмаз любви (страница 18)

Любовь и пустота это два полюса Бога, в которых не существует медитации, смерти, технологий спасения и человеческих страхов. Все страхи расплавляются от любви и испаряются, как эфемерный пар.

Если для любви не существует смерти, значит, для любви не существует страхов, поэтому любовь не имеет дела с тем, что для неё не существует.

Кто не знает любви, тот хочет, чтобы мир заботился о нём, но кто познал любовь, тот растворил мир вместе с собой в океане благодатной любви.

В любви не мир заботится о вас и не Бог заботится о вас, в любви вы становитесь однородным океаном любви, из которого соткано сияние Бога. Когда мир заботится о вас, это значит, что вы ещё не осмелились раствориться в любви. Нет вас в настоящем океане любви, о ком бы мог заботиться мир, терапевт, проводник, учитель, целитель или спаситель.

Когда в вас нет любви, тогда вы заботитесь о мире и обслуживаете этот мир либо мир заботится о вас и обслуживает вас, но в любви нет ни вас, ни мира, есть только эдем царства небесного, в котором заключается сакральная суть всех тайн вашего существования.

Кто растворился в океане царства небесного, для того нет мира, о котором нужно заботиться, и нет мира, который заботится о вас. Если вам необходимо, чтобы мир заботился о вас, это значит, вы обусловлены смертью.

Если вы и есть сама любовь, у вас нет такой необходимости, чтобы мир за вами ухаживал, чтобы мир вас обслуживал, чтобы мир о вас заботился, потому что в настоящей любви всё превращается в сияние любви.

Кто любит, тот дышит любовью, а не миром, тот вдыхает любовь, а не мир, поэтому в человечке любви нет мира, потому что в любви весь мир превращается в сияние любви.

Кто есть сама любовь, тот живёт любовью, а не миром, тот пьёт любовь, а не мир, тот дышит любовью, а не миром, потому что в любви от мира не остаётся даже мокрого места и следа.

Любовь всегда находится там, где испаряются все миры, все страхи как вчерашний пар улетучивающегося сна.

Всё, что есть в любви, это именно то, чего не существует в человеческих страхах. Всё, что вы делаете из-за страха, не является медитацией.

Когда вы способны мир превращать в сияние любви, именно тогда вы способны передавать свою любовь тем, кто превозносит мир выше любви.

Никакая медитация не научит вас любить, потому что сама любовь является выше всех медитаций.

Научиться любить — это значит растворять все миры и границы, растворять всё, что предсказуемо и предугаданно, что знатно, именито, иерархично и всепризнанно.

В любви не существует философии любви. В любви не существует философии и философов, так как любовь в себе растворяет всё, что создано умами философов. Быть философом — это значит не осмелиться раствориться в любви, потому что в любви не уцелеет никакая философия стоиков.

Пока философ философствует, он тонко сопротивляется неопределённости, потому что неопределённость поглощает все философские фундаментальные формулировки, которые являются опорой каждого философа. Велик тот философ, что растворил свою философию в беспредельной неопределённости, которая его привела к интуитивной мудрости всепроникающего виденья.

Пока вы философ, вы ничего реального не понимаете за счёт своих определений прагматической философии.

Если бы любовь себя делила на западную или восточную философию, тогда любовь перестала бы быть любовью, она бы просто превратилась в войну.

Любой философ, софист, который коснулся высшей точки софистики, никогда не будет уже философом. Все философы перестают быть философами, когда они глубоко понимают, что они со всей своей философией проигрывают у неопределённости.

Философией невозможно победить неопределённость, поэтому самым мудрым становится тот, кто растворяется в этой неопределённости, которая превосходит любого философа и софиста любого высшего ранга.

Любой софист высшего пилотажа понимает, что быть философом — это не очень перспективная интенция, не очень перспективная наследственность духа, это не очень перспективная роль, это не очень перспективная глубина, это не очень перспективный уровень продвижения, это не очень перспективное понимание Бога и себя в Боге, это не очень перспективное дело всей жизни.

Страх смерти наделил вас философией, а Бог наделил вас любовью. Любовь — это бессмертная философия Бога, а философия человека — это философия его эфемерных отношений к смерти.

Настоящий философ — это тот философ, который стал софистом высшего пилотажа, а настоящий софист — это тот, кто стал мудрецом.

Духовная мудрость, духовная жизнь не меряется терминами, категориями, критериями, концепциями, контекстами, мерилами и формулировками философии.

Самая иллюзорная философия из всех философий — это прагматическая философия. Настоящий философ — это тот, кто своей философией каждый день опровергает свою же философию, которая ещё вчера была его основополагающей философской версией.

Ещё ни разу не видел в философии о бессмертии, чтобы там хоть что-нибудь было сказано о бессмертии, потому что вся философия о бессмертии — это сплошные формулировки отношений к смерти. Всемирная философия о бессмертии больше похожа на борьбу с сомнениями, на борьбу за отсрочку смерти, на борьбу за бессмертие, чем на правду о бессмертии.

В любви не существует мира, который заботится о вас, в любви всё становится любовью до бесконечности.

Гармонии не нужно учиться, достаточно быть естественным, искренним, внимательным, расслабленным, свободным, удовлетворённым и неторопливым, и гармония сама поселится в вас.

Никто вас не научит гармонии, если в вас нет любви, искренности, сердца, естественности и свободы. Никто вас не научит гармонии за деньги, потому что гармония за деньги не продаётся, не покупается.

Чтобы научиться покою, нужно жить, как покой, а не спасаться в покое от своей привычной жизни, в которой всё катится к полнейшему забвению. Вы никогда не научитесь покою, если будете продолжать жить по-прежнему, иногда спасая себя какими-то мимолётными тренингами и тренировками покоя.

В настоящей любви обниматься — это значит быть в объятиях царства небесного, это значит быть в объятиях вечности, быть в объятиях Бога. В настоящей любви все объятия — это не только объятия двух тел, это объятия сердец, это объятия двух океанов души, это объятия всей вселенной, это объятия вечности, которые пробирают вас до костей, до мурашек, до самых бездонных глубин царства небесного. Объятия настоящей любви двух человек — это объятия двух океанов наслаждения, в котором всё превращается в сияние любви.

Во всех обнимашках любви вы обоюдно встретите поляну расцветающих цветов сплошной любви, которыми вы обоюдно обрастаете, как единая цветущая планета, что соткана из одной любви.

Когда в вас любовь, тогда вы в своих объятиях хотите всё живое на планете превратить в сияющую планету любви, в сияющую вселенную бездонной любви, бескрайней любви.

В любви всё становится необъятным, потому что всё превращается в необъятную любовь, поэтому в обнимашках всё выходит за пределы обниманий, потому что всё становится необъятным, как любовь. Когда в вас пульсирует необъятная любовь, тогда вы даже обнять никого не сможете, потому что как только вы кого-то обняли, тут же всё живое превращается в необъятную вселенную любви всей жизненности необъятной.

Во всех объятиях настоящей, обоюдной любви никто никого не обнимает, потому что в настоящей, безмерной и безграничной любви всё становится безграничным, а так как безграничное невозможно обнять, именно тогда все в объятиях растворяются в безграничной любви. Когда вы в объятиях растворяетесь, это значит, вы оба становитесь необъятной безграничностью, которую невозможно обнять, возможно воедино раствориться в ней, как в бесконечной, безграничной, необъятной любви.

Настоящая любовь на то и необъятна, что в ней никто не успевает обняться, потому что в безграничности бескрайней любви все растворяются воедино, как в одном океаническом сияющем слиянии, как в одном монолите зари, как в одной однородной единой сфере необъятной любви.

Как вы не можете обнять то, что не имеет границ, то, что не имеет начала и конца, точно так же вы не можете обнять необъятную любовь, потому что в ней вы тут же растворяетесь вместе с границами своих обнимашек.

Когда в вас пылает священным пламенем необъятная любовь, тогда, что бы вы ни обняли живое, оно превращается в необъятную вселенную, которую невозможно объять своими чувствами, потому что чувства ваши тоже становятся необъятными во всей вселенной жизни.

Кто стал священным носителем необъятной любви, тот превращает всё живое в своих объятиях в необъятную любовь.

В настоящей любви вы никогда никого не обнимали, потому что в настоящей любви все объятия растворяются в безграничной любви, которую объять невозможно. Необъятное невозможно обнять, необъятным можно только стать, поэтому в необъятной любви никто не успевает обняться как следует друг с другом, потому что они оба синхронно растворяются в необъятности, превращаясь в необъятную единую любовь.

Когда вы обнимаете солнце, луну, планету, цветы, насекомых, ветер, когда вы обнимаете птиц, их пение, когда вы обнимаете деревья, горы, реки, озёра, животных, растения, деревья в состоянии необъятной, безграничной любви, всё это живое превращается в ваших объятиях в необъятную любовь, словно вы не обнимали всё это, а словно вы с этим всем срослись до безграничности, превращаясь в необъятную любовь.