Владимир Бенедиктов – Стихотворения 1859–1860 гг. (страница 13)

На сей трофей в хоругвях облаков, Пересеки и тропик и экватор — И отпируй сей праздник моряков! И если бы тебе под небесами Неведомых антиподов пришлось Переверстаться с здешними друзьями Ногами в ноги, головами врозь, То не роняй отрады помышленья, Что и вдали сердечный слышен глас, Что не одни лишь узы тяготенья Всемирного соединяют нас. Лети! – И что внушит тебе природа Тех чудных стран, – на пользу и добро Пусть передаст, в честь русского народа, Нам твой рассказ и славное перо! Прости! Вернись и живо и здорово В суровые приневские края, И радостно обнимут Гончарова И Майковы, и все его друзья.

Любительнице спокойствия

Ты говоришь – спокойствие дороже Тебе всего, всей прелести мирской, — И рад бы я быть вечно настороже, Чтоб охранять твой женственный покой, Чтобы неслись тревоги жизни мимо, А ты на них смотрела бы шутя, Меж сладких грез, легко, невозмутимо, Как милое, беспечное дитя. Когда толпа рушителей покоя Со всех сторон несносная шумит, Я, над твоим успокоеньем стоя, Мигал бы им: тс! Не шумите: спит. Но иногда чтоб цену лишь умножить Спокойствия в глазах твоих, – тебя Порой я сам желал бы потревожить, Хотя б навлек гнев твой на себя. Скажу: «Проснись! Мне хочется лазури: Дай мне на миг взглянуть тебе в глаза! Как ты спала? Не виделось ли бури Тебе в мечтах? Не снилась ли гроза? И не было неловко, душно, знойно Тебе во сне?» – И молвлю, миг спустя: «Ну, бог с тобой, мой ангел, спи спокойно! Усни опять, прелестное дитя!»

Dahin

Была пора: я был безумно – молод, И пыл страстей мне сердце разжигал; Когда подчас суровый зимний холод От севера мне в душу проникал, — Я думал: есть блаженный юг на свете, Край светлых гор и золотых долин, И радостно твердил я вместе с Гете: Dahin, dahin! Бывало, я близ девы – чародейки Горел, немел, не находя речей, И между тем как ниже белой шейки Не смел склонить застенчивых очей, — Фантазии невольным увлеченьем Смирения нарушив строгий чин, Я залетал живым воображеньем Dahin, dahin! Моя мечта всех благ житейских выше Казалась мне в бреду минувших дней; Я громко пел, а там – все тиши, тише, Я жил тепло, а там – все холодней,