реклама
Бургер менюБургер меню

Владимир Бенедиктов – Другие редакции и варианты (сборник) (страница 5)

18
Они скользят по сердцу моему, Лишь мощный вопль аккордов, полных муки, Вторгается в объятия к нему. Так вот она, вот музыка родная! Она, скорбя, рыдая и стеная, Святым огнем всю душу мне прожгла, И там – на дне, на язвах замерла. Играй! Играй! Пусть эти тоны льются! Пускай в груди на этот внятный зов Все прошлые страданья отзовутся, Протекшего все тени встрепенутся И сонная пробудится любовь! Божественно! – Дыханья нет… нет слова… Божественно! – Лей эти звуки, лей! Еще! еще! – О, дай ожить мне снова! Дай умереть под музыкой твоей! Понятны мне, понятны эти звуки: Вот – вздох любви! вот – тяжкий стон разлуки! Вот – тихая молитва… вот – слеза… Вот – звонкое надежды лепетанье! Вот – ревности глухое клокотанье! Вот – дикого отчаянья гроза, И бешеных проклятий скрежетанье, И хохота безумного раскат, И вот – сверкнул кинжал самоубийцы… Чу! – Божий гром!.. Конец! – Трещат гробницы… Земля дрожит… Архангелы трубят. Остановись!.. Струнами золотыми Понятно всё ты высказала мне, И, звуками исполнен неземными, Я весь горю в торжественном огне. Я в них воскрес, их силой стал могуч я, И, следуя внушенью твоему, Когда-нибудь я лиру обойму И брошу в мир их полные отзвучья!

К М<ейсне>ру

И сколько планов жизни мнимой Чертила детская душа, И там – в дали необозримой Как жизнь, казалось, хороша! Ударил час, – мы полетели Вдоль разных жизненных дорог, И скоро сердцем откипели, И юный пыл наш изнемог. И вот, мой друг, пожив немного, Узнав людей, вкусив любовь, Уже на мир мы смотрим строго, Как пересозданные вновь, Вздыхаем, шлем упреки людям И говорим, что жизнь плоха, Что вся она, когда рассудим, Не стоит звучного стиха. Что всё неправдой, злобой веет, Что в общей стуже мерзнет кровь, Что дружба нехотя немеет Под гнетом рока, – а любовь? В любви ль найдем еще отраду? Увы! Напрасные мечты! Любовь земная – капля яду

Люблю тебя

«Люблю тебя» – как слабо это слово! Я, может быть, тебя им оскорблю. Оно звучит так пошло, так неново, Ничтожно так! Его я истреблю, – А между тем не нахожу другого,