Владимир Беляев – В те холодные дни (страница 31)
— Я еще десятерых молодых за пояс заткну, — оборвал ее Косачев и громыхнул стулом, поднимаясь из-за стола. — Не слушай ты этих больничных шептунов, не пускай на порог и сама не ходи к ним. У врачей так мозги устроены, что, по их разумению, всякий человек — больной, ему все вредно: и пить, и есть, и ходить, и работать. Скучные люди!
Она не соглашалась, но не стала спорить. Почувствовала, что муж может взорваться, и замолчала. На этом и кончилась ее попытка обсудить домашние проблемы, поговорить о будущем, о судьбе девочек, о переезде в Москву.
Уснул он сразу крепким, глубоким сном и, вопреки своему обычаю, не проснулся в шесть часов. Часы пробили семь, он не реагировал. Тихо качался маятник, время приближалось к восьми, а Косачев крепко спал. Жена несколько раз подходила к постели, хотела разбудить, но не решалась.
Около восьми часов зазвонил телефон. Косачев проснулся, взял трубку. Говорил секретарь горкома Василий Павлович Астахов:
— Я все знаю, Сергей Тарасович, — сказал он Косачеву. — Мне уже звонили из Москвы. Дело серьезное, надо собирать партактив.
— Я уже договорился с Уломовым. Сейчас еду на завод.
— Когда прилетит уполномоченный из Москвы? — спросил Астахов, и Косачев понял по интонации, что секретарь горкома уже знает и об этом. — Кажется, Пронин?
— Да, Пронин, — подтвердил Косачев. — Думаю, прилетит в ближайшие дни.
— Добро, — сказал Астахов. — Держите меня в курсе. Буду часто наведываться на завод.
3
Весть о том, что заводу поручено важное правительственное задание, разнеслась с молниеносной быстротой. Ни в печати, ни по радио не было никаких сообщений, никто из должностных лиц нигде не делал публичных заявлений, а уже к утру об этом знали все рабочие на заводе. К вечеру того же дня о делах трубопрокатчиков заговорил весь город.
В автобусах и трамваях обязательно кто-нибудь добродушно выкрикивал:
— Эй, водитель, быстрее жми, трубопрокатчиков везешь. Деликатнее на поворотах, не растряси.
В столовой говорили:
— Пропустите их без очереди: трубопрокатчики.
Ночью выпал обильный снег, и днем над белым городом все кружились легкие пушистые снежинки. Надвигались суровые морозные дни.
Накануне партактива прилетел Пронин. Заехал на несколько минут в гостиницу, сразу же отправился на завод, чтобы осмотреть все на месте, ознакомиться с состоянием дела.
Косачев позвал Водникова, Поспелова, Уломова и других инженеров, представил их Пронину, предложил всем отправиться на осмотр заводской территории и цехов.
— В Москве потеплее. Хоть и снег, а морозов нет, — заметил Пронин, проходя через двор, щурясь от света.
— Это еще не холод. Однако настоящий мороз не за горами, — сказал Косачев.
Пронин нагнулся, взял горсть снега, слепил снежок, кинул в глухую каменную стенку.
— Звенит! В лес бы сейчас, на лыжи.
Инженеры оживились, заулыбались.
— Придется, Иван Николаевич, менять московскую шляпу на нашу зимнюю шапку, — пошутил Водников. — Мороз у нас проворный, зазеваешься, уши оторвет.
— А красота-то какая — наша зима! — хвалился Уломов. — Для человеческого организма в сто раз здоровее южной жары. Бодрый, чистый воздух.
Пронин шел не спеша, смотрел по сторонам, внимательно приглядывался ко всему.
— Послушайте, Сергей Тарасович, когда же вы успели соорудить такую громадину? Помнится, тут была весьма скромная постройка. — Он с приятным удивлением смотрел на высокий фасад цехового здания.
— Мы не сидели сложа руки, — похвастался Косачев. — И все за счет внутренних резервов, учтите! Своими силами, и неплохо, как видите.
Экспериментальный трубоэлектросварочный цех поразил Пронина. Он и не предполагал, что на заводе за последние годы произошли такие большие изменения. Особенно внимательно и придирчиво осматривал он станы и оборудование. Кое-кто из рабочих и техников узнавал Пронина.
— Здравствуйте, Иван Николаевич.
— Доброго здоровья, товарищ Пронин.
Но знакомых было не так уж и много, в цехе работали новые люди, большинство молодых.
Косачев и Пронин шли по пролетам, поднимались по переходам, снова спускались и опять шагали вдоль станов, где налаживали изготовление полуцилиндров и сварку труб.
— Интересно! — сказал Пронин, осмотрев полуцилиндры. — Признаться, я очень сомневался, что у вас так сильно подвинулось дело. Думал, стоите на первой ступени кустарного начинания. Кто этим больше всего занимается?
— Все понемногу, — объяснил Косачев. — Раз широкого листа нет, нужда заставила самим искать выход, изобретать.
— Интересно! Интересно!
Пронин заглядывал всюду, не хотел упустить никакой мелочи. Ничего не хвалил и не ругал.
— До всего дошли своим умом, — пытался комментировать Водников, стараясь помочь Пронину разобраться.
Сергей Тарасович покосился на главного инженера, глухо откашлялся: не суйся, мол, с рассуждениями, подожди!
Осмотрев завод, Косачев и Пронин возвращались в заводоуправление. До начала партактива еще оставалось время.
— Пообедаем? — предложил Косачев, желая угостить уполномоченного перворазрядным заводским обедом.
— Пожалуй, я не против, пора подкрепиться, — согласился Пронин. — Зайдем в буфет?
— Зачем буфет? Здесь рядом небольшая столовая, — сказал Косачев. — Можно спокойно посидеть, потолковать о делах, сочетать приятное с полезным. Пройдем в кабинет, разденемся и покурим, пока накроют на стол.
Сняв пальто и согревая руки, Пронин обратил внимание на удивительный аквариум, подошел к прозрачным зеленоватым стеклам.
— Ваша идея? Помнится, раньше этого не было.
Косачев, довольный и польщенный похвалой, охотно стал рассказывать об аквариуме:
— Это моя слабость, Иван Николаевич. Люблю воду и рыб. Иной раз так потянет на речку или на озеро, хоть бросай все дела. Да разве бросишь? За последние двадцать пять лет, считай, ни разу не выбрался на настоящую рыбалку. Вот и решил устроить себе «уголок живой природы» в кабинете.
Он ходил около аквариума, зажигая подсветки, демонстрируя гостю все прелести «живого уголка».
— Вот так штука! — говорил, восхищаясь, Пронин, разглядывая красноперых, зеленоглазых диковинных рыбок. — Удивительно красиво.
— Иной раз устанешь, — продолжал Косачев, — подойдешь к аквариуму, постоишь, посмотришь на это чудо и будто живой водой умоешься или свежего ветра глотнешь. Бывает, так разойдутся нервы, хоть кукарекай, а эта штука успокаивает, как лекарство. Лет десять спасаюсь аквариумом, никакого курорта не надо.
В отворившуюся дверь вошла секретарша Косачева Елизавета Петровна.
— Извините, Сергей Тарасович. Приглашают в столовую.
У длинного накрытого стола уже собрались Уломов, Водников, Поспелов, Андрей Шкуратов, инженеры из конструкторского бюро, технологи, некоторые начальники цехов, мастера.
— Прошу, товарищи, садитесь.
Косачев первым прошел к столу, посадил Пронина рядом. Без всякой торжественности Пронин обратился ко всем:
— Скажу откровенно, товарищи, я не узнал завода. Прекрасно хозяйничаете, отлично работаете. Трубоэлектросварочный цех произвел на меня превосходное впечатление. Я хорошо знаком с многими крупнейшими заводами, да и ты, Сергей Тарасович, немало видел, и хвалю вас не ради комплиментов. Дело у вас действительно поставлено солидно, вполне современно, как говорится, на прочном фундаменте.
— Приятно слышать такие слова, — сказал Водников, принимая отчасти и на свой счет высокую оценку цеха.
Пронин внимательно посмотрел на главного инженера.
— А мне говорили, что вы не очень верите в успех дела, — сказал он довольно громко.
Водников слегка смутился и, кажется, не рад был, что так опрометчиво ввязался в разговор. Сколько раз толковали об этом с Косачевым, а тут еще новому человеку надо объяснять свою позицию публично. Водникову не хотелось говорить на эту тему, тем более, что сам он теперь уже по-другому смотрит на проблему. Но отмолчаться было нельзя, и Водников не таков, чтобы отмалчиваться.
— Почему же не согласен? — спокойно сказал Водников. — Я иногда спорил с Сергеем Тарасовичем, это верно. У нас же на каждом шагу затруднения. Возьмите, например, листопрокатчиков, ведь подведут же они. Я сам целую неделю просидел у них на заводе и лично убедился, что лист нужного сорта мы получим не ранее чем через пять месяцев.
— У Сергея Тарасовича есть другое и, мне кажется, весьма перспективное предложение по поводу листа, — сказал Пронин, обнаружив свою осведомленность в данном вопросе. — Делать пока из старого сорта полуцилиндры и совершенствовать методы сварки.
На другой стороне стола против Водникова сидел Поспелов. Слушая разговор и видя, что Косачев не вмешивается, не перебивает, ни на кого не жмет, он решил не вступать в разговор, но не удержался и сказал Пронину, что здешние инженеры хорошо информированы о мировой практике трубопрокатного дела.
— А как вы считаете, товарищ Поспелов, не рискованно с двумя швами? — прямо спросил Пронин, глядя в лицо Поспелова. — Сумеем крепко сварить?