Владимир Беляев – Шум ветра (страница 33)
После долгого молчания Семерихин отвернулся от окна и, словно убеждая себя, сказал:
— Как вырос. Совсем большой.
Подошел к столику, налил из графина воды, залпом выпил весь стакан.
— Можно поговорить с ним? — спросил Семерихин.
— Ни в коем случае, — сказала Людмила Васильевна. — Сначала надо решить главный вопрос: возьмете вы его или нет? Мальчик приехал за тысячи километров…
— Вы сказали ему, что нашли меня?
— Нет. Я уговаривала его вернуться в Ташкент. Он наотрез отказался. Говорит: хочу видеть отца.
Семерихин молчал, опустившись в кресло.
— Я согласился бы, — тихо сказал он. — Но жена… у меня от нее двое детей, девочки-близнецы: Римма и Мира. И с Колей большие трудности. А жить надо так, чтобы в семье было согласно, верно?
Она слушала его сбивчивые слова и мучительно думала о том, как помочь этому человеку.
— А вы скажите жене, что Юра в Москве. У нее же не каменное сердце?
Семерихин встал, подошел к окну, посмотрел из-за занавески во двор. На волейбольной площадке уже никого не было.
— Я не буду вас торопить, — сказала Людмила Васильевна. — Буду ждать вашего ответа до понедельника.
Когда Семерихин, покидая детский приемник, подходил к воротам, он заметил двух мальчиков, вскапывающих лопатами цветочную грядку в скверике двора. Это были Димка и черномазый паренек из Херсона.
Прикуривая сигарету, Семерихин посмотрел на мальчиков и пошел к тяжелым глухим дверям. Димка толкнул черномазого и уставился на Семерихина.
— Узнаешь?
— Кого?
— Да этого дядьку!
— Первый раз вижу, — сказал черномазый.
— Эх ты, шляпа. Айда!
Димка бросил лопату на грядку и побежал к жилому корпусу. Черномазый помчался за ним.
Мальчики с шумом вбежали в спальню. Прямо с порога Димка закричал:
— Слышь-ка, Юрка! Мы твоего батьку видели. Точь-в-точь похож на твой рисунок, гад я буду, если вру.
Юра поднялся из-за стола, где играл с ребятами в домино.
— Брось врать!
— Честное слово! — поклялся Димка. — Пошли, покажу.
Мальчики сорвались с места и побежали во двор к воротам. Но там уже никого не было.
Димка и Юра толкнули дверь. На их стук открылось окошко в середине двери и женщина-вахтер строго сказала:
— Выходить нельзя. Не разрешается!
Окошко захлопнулось.
В субботу с утра шел мелкий дождик. Во дворе детского приемника стояла тишина. Вдоль монастырской стены, где росли деревья с густой листвой, шел Григорий Романович. Вдруг он остановился и прислушался.
За сараем, в углу двора, раздавались глухие удары и позвякивание железа. Ребята рыли подкоп под стеной. Димка и Люська долбили кирпичи в стене молотком и зубилом, а Юра с черномазым пареньком Плошкиным разгребали землю железными лопатами. Все работали напряженно и молча.
Григорий Романович осторожно вышел из кустов, заметил надзирательницу у проходной, молча поманил ее. Она пошла к нему, увидала, что делается за сараем, сунула в рот свисток и что есть духу засвистела.
Ребята сразу всполошились, кинулись бежать. Но на пути у них встал Григорий Романович и надзирательница, загородили проход между сараем и стеной.
— Что же это вы, а? — сказал Григорий Романович. — Подкоп делаете?
— Кто зачинщик? — наступала на ребят надзирательница. — Небось Плошкин, здоровый бугаина? На тебе бочки с водой таскать, а ты даром казенный хлеб лопаешь. Ты еще ответишь за это!
Вперед выступил Юра, весь перепачканный землей, бледный и перепуганный.
— Это я виноват, — решительно заявил он. — Они для меня делали подкоп.
Григорий Романович усмехнулся.
— Похвально защищать товарищей, — сказал он Юре, — да только совсем не лестно обманывать старших. В этом никакой доблести нет. Придется отвечать за такие поступки.
— А чего нас держат под замком? — зашумел Плошкин. — Юрке нужно искать отца.
— А вы не пускаете, — сказал Димка.
— Молчать! — рассердился на ребят Григорий Романович. — Ступайте за мной!
На шум и крик стали собираться другие ребята. Неожиданно тут же появилась и Людмила Васильевна.
— Вот, полюбуйтесь на них, — строго сказал Григорий Романович. — Подкопщики, бежать собрались. А этот оказался главным, художественный руководитель. Что у тебя за книга? Дай-ка сюда!
У Юры за поясом была книга «Граф Монте-Кристо». Он протянул ее Григорию Романовичу.
— Ну и берите, — недовольно сказал он.
Людмила Васильевна посмотрела на ребят, укоризненно покачала головой.
— На кого вы похожи? Как черти чумазые. Сейчас же идите в баню, а после — в столовую обедать.
— То есть как это в баню? — удивился Григорий Романович. — За такие штуки строго наказывать надо.
— Пусть идут в баню, Григорий Романович, — твердо повторила свои слова Людмила Васильевна. — И отдайте, пожалуйста, Юре книгу. Возьми, Юра.
Григорий Романович отдал Юре книгу, с неудовольствием пожал плечами.
Надзирательница увела подкопщиков в баню. Все стали расходиться.
Людмила Васильевна и Григорий Романович медленно шли по аллее к административному корпусу.
— Я вас не понимаю, Людмила Васильевна, — обиженно говорил Григорий Романович. — С такими детьми нужна строгость и неуступчивость, а вы как-то нелогично поступили, да и меня поставили в глупое положение.
— Разве вы не видите, как мальчик страдает?
Григорий Романович молча развел руками. Он был недоволен ответом. И еще с большим недоумением и осуждением посмотрел на свою начальницу, когда она сказала:
— Я, кажется, возьму его завтра к себе на дачу. Хочу попросить мужа, пусть посмотрит, как мальчик рисует. Он сам увлекается этим делом. И Аленка моя будет рада, Не возражаете?
— Вам виднее, вы начальство. Я лично глубоко убежден, что либерализм никогда и никому не приносил добра, в том числе и в педагогических экспериментах.
Вся спальня дружно просыпалась рано утром, и ребята наперегонки бежали в умывальню. Юра чистил зубы, обливался водой, натирался полотенцем. Подошел к зеркалу, старательно приглаживал волосы.
К нему подбежал Димка.
— На собственной машине везут тебя на дачу? — спросил Димка.
— Ага. На зеленой «Волге», — похвалился Юра.
— Слышь, Юрка, попроси за меня Людмилу Васильевну. Скажи, хочу вместе с другом, со мной, значит. У меня грандиозная идея. Вмиг твоего батьку найдем. Мне бы только на свободу. Попроси, она согласится.
— Ладно, — сказал Юра. — Пошли.