Владимир Беляев – Кто не боится молний (страница 27)

Полковник посмотрел на девушку.

— Вы ко мне? — спросил он устало.

— Я к командиру части, — заторопилась Галя. — Если это вы, прошу меня выслушать.

— Я командир части. Полковник Слива. По какому вопросу хотите говорить?

— Насчет лейтенанта Медникова. Я хотела рассказать, ну, словом, объяснить, что случилось. Это же очень серьезное дело. Вы, наверное, не поняли его.

— А кто вы такая? — спросил полковник. — Почему вас так интересует дело лейтенанта Медникова?

— Я его знакомая.

— Ах, знакомая? — Полковник еще раз посмотрел на Галю добрым, необидным взглядом.

— Ага, знакомая, — подтвердила Галя. — Ну, даже очень знакомая.

Полковник улыбнулся и сделал пол-оборота, собираясь уйти.

— Ах, даже очень знакомая! Сожалею, но ничем не могу помочь. Извините!

Он шагнул вперед, но девушка, осмелев, преградила ему дорогу.

— Вы меня не поняли, товарищ полковник, я не так сказала. Я невеста... Понимаете, невеста. Я очень прошу вас. Разберитесь, пожалуйста, он не виноват.

Видя, что от такой настойчивой девушки трудно отделаться, полковник примирительно сказал:

— Ну хорошо, пройдите.

Часовой, слышавший весь разговор, сделал шаг в сторону, с удовольствием пропустил девушку вслед за полковником и проводил ее сочувственным взглядом.

Кабинет командира полка был небольшой, обставлен простой казенной мебелью. Галя сидела напротив полковника, а он добрыми голубыми глазами внимательно смотрел на нее и слушал сбивчивый рассказ о лейтенанте Медникове.

— Он же сделал это ради принципа. Мы поспорили, он хотел доказать мне, что летчики не такие плохие, как я о них думала.

— А почему вы плохо думали о летчиках? — улыбнулся полковник Слива.

— Да так, по глупости. Сплетня такая есть, а я повторила. В ответ на его слова сказала глупость. Мол, все летчики трепачи. И летать, мол, не умеете, может, по части наземного обслуживания работаете, а перед девушками хвастаетесь. И вышло, что я его лгуном назвала. Вот он и доказал, какой летчик. Сделал так, чтобы я все это видела, свидание на восемь утра назначил. Я пришла в сад, ищу его но аллеям, а он... Все прямо ахнули, когда под мост юркнул. Все это из-за меня, честное слово. По-настоящему меня посадить надо, а вы его арестовали.

Голос ее внезапно прервался от волнения, она кашлянула и замолчала.

— Понимаю вас, — тихо проговорил полковник. — Очень хорошо понимаю. Как ваше имя?

— Галя.

— Так вот, милая Галя. Я даже сочувствую вам. Но не могу не указать, что речь идет не о мальчишеской выходке, а о грубом нарушении воинской дисциплины. То, что сделал лейтенант Медников, не героизм, милая девушка. Это преступление, строго наказуемое законом.

— Почему же преступление? Весь город восхищается его поступком.

— С обывательской точки зрения это выглядит, конечно, геройством. Особенно для восторженных девиц.

— Вы ошибаетесь, — горячо возразила Галя. — Не одни обыватели, все жители только об этом и говорят. Может, я преувеличиваю, но таких летчиков ценить надо, а вы его — под арест.

Полковник, не повышая голоса, спокойно объяснил:

— Лейтенант Медников не подчинился приказу командира и должен понести наказание. Вам же, милая, надлежит сохранять спокойствие и выдержку. Пройдет время, все встанет на свои места. Уверяю вас.

В эту минуту в кабинет вошел замполит майор Червонный.

— Вот познакомьтесь, — сказал полковник Слива, — невеста лейтенанта Медникова. Галя. Пришла заступиться за лихача. Говорит, Медников — герой, а вы его под арест. Весь город в восторге, а мы не поняли, наказываем.

Червонный внимательно посмотрел на девушку. Спокойно уселся за стол, не торопясь закурил и, как бы между делом, начал задавать вопросы:

— Наверное, комсомолка?

— Даже член бюро.

— Где работаете?

— На фабрике «Восьмое марта». Прядильщица.

— Ударница коммунистического труда?

Галя подтвердила.

— Как же вы не понимаете существа вопроса, уважаемая комсомолка? Воздушное лихачество, я бы сказал, преступное безрассудство принимаете за геройство. Спросите любого, кто был солдатом, он посмеетея над вами.

Червонный встал, Галя тоже поднялась.

— Что же все-таки будет с Медниковым, товарищ полковник? — в волнении спросила она.

— Судить будем Медникова, — ответил вместо полковника замполит Червонный.

— Разрешите хоть повидаться с ним? — попросила Галя, обращаясь к полковнику, который показался ей добрее замполита. — Хоть на несколько минут.

— Сейчас не могу. Это исключено.

— Ну, может, завтра или послезавтра. — Девушка с отчаянием смотрела в глаза полковника. — Я вас очень прошу.

— Может быть. А сегодня нельзя. До свидания.

Галя поняла, что больше ничего не добьется, и молча вышла из кабинета.

На крыльце остановилась перед часовым.

— Вы знаете, где живет лейтенант Киреев?

— В гостинице. Направо за углом. В шестнадцатом номере, второй этаж.

— Спасибо.

— А как насчет лейтенанта Медникова? Что сказал полковник?

— Плохо, — сказала Галя. — Судить будут.

— Вы не страдайте, может, все обойдется. Мировой офицер, я его знаю. Может, что передать?

— Скажите, я добиваюсь свидания с ним и добьюсь. Меня зовут Галя.

— Хорошо, Галя, передам.

7

Киреев собрался в столовую и вышел на улицу как раз в ту минуту, когда к гостинице подходила Галя.

— Ты зачем здесь? — удивился Виктор.

— Была у вашего командира, просила свидания с Андреем.

— Разрешил?

— Нет.

— Кажется, шутки кончились. Тут такое поднялось, керосином пахнет.

Они свернули на дорожку, пошли по зеленому скверу, где тихо шумели листвой молодые клены.

— Может, ты сходишь к полковнику? Он же знает, что вы с Андреем друзья, расскажешь, как было. Глупая мальчишеская выходка, полковник должен понять, он же умный человек.