Владимир Беляев – Кто не боится молний (страница 16)

Ульяна попрощалась со своими попутчиками, взяла вещички и через покривившиеся ворота вошла во двор детского дома. В этот час все дети и воспитательницы были в столовой, ужинали. И на дворе показалась только одна фигура бородатого высокого мужика, в рыжих сапогах, потрепанных галифе из синей диагонали, в подпоясанной белой рубахе. Это был конюх Антон Ревякин. Он выслушал Ульяну, провел ее в пустой кабинет заведующей детским домом, оставил одну, а сам пошел искать начальницу. Едва затихли шаги бородача, как дверь кабинета стала поминутно открываться, из коридора заглядывали любопытствующие детские личики. То одна, то другая стриженая головка высовывалась в просвет, сверкали лукавые глазенки, улыбались то круглые, то вытянутые физиономии.

Ульяна ласково смотрела на детей, приветливо кивала им. Дети сразу же осмелели, перестали прятаться за дверью, а одна черноглазенькая, бойкая девочка с родинкой под правым глазом смело прошла в кабинет, подбежала к Ульяне, доверчиво остановилась перед ней и спросила:

— Ты моя мама? Ты за мной приехала?

Ульяна погладила девочку по стриженой головке, прижала к коленям, с горечью в сердце сказала:

— Нет, милая. Я не твоя мама. Ты меня не разглядела, потому что здесь уже темно. Твоя мама совсем не такая. Ты соскучилась по ней?

Девочка медленно попятилась назад, резко отвернулась и убежала. Дети притихли за дверью, а сердце Ульяны сжалось от боли. Но вот в коридоре раздались шаги, дети с шумом убежали. В кабинет вошла заведующая детским домом, немолодая женщина, с седыми, гладко зачесанными волосами, с худым, но не болезненным лицом, высокая, с узкими плечами, крупным бюстом, широкими бедрами. Выражение лица у женщины было серьезное, но доброе, серые глаза прозрачно светились, держалась она подчеркнуто строго, с военной выправкой. На ней было простое серое платье с отложным воротничком, перехваченное поясом, и темные туфли на среднем каблуке.

— Здравствуйте, — протянула она руку Ульяне и представилась: — Ольга Степановна Журавкина.

Всем своим видом она вызывала чувство доверия и с первой минуты располагала к себе. Ульяна сразу же объяснила ей, кто она и зачем приехала в детский дом.

Ольга Степановна получала много писем с запросами о детях, потерявшихся во время войны, а многие приезжали сюда сами. У нескольких детей уже нашлись родители или родственники, пятерых малышей усыновили бездетные супруги. Она каждый раз радовалась, когда детей забирали из детдома в семью, и вместе с тем глубоко переживала разлуку, будто отдавала в чужие руки своего родного сына или дочь. Для Ольги Степановны было очень важно, какое впечатление производили на нее люди, бравшие детей в свои семьи. Она была спокойна за тех воспитанников, которые уезжали из детдома к хорошим людям.

И на этот раз она внимательно приглядывалась к приезжей. Ульяна Егоровна вызвала расположение Ольги Степановны. Начальница детдома оставила Ульяну ночевать, весь следующий день провела с ней вместе и не сразу показала Петю Хлынина, хотя и понимала, с каким нетерпением Ульяна Егоровна ждала свидания с мальчуганом. Наконец настал час, когда Ольга Степановна и молоденькая воспитательница Нина пошли за Петей, оставив Ульяну одну в кабинете. В эти короткие минуты Ульяна вспоминала рассказ Ольги Степановны о трудном житье-бытье детского дома, о том, что продуктов отпускают мало, что одежонка у ребят быстро изнашивается, словно горит, а заменить нечем. Приходится нянечкам по ночам, пока дети спят, чинить штанишки и рубашки, ставить заплаты на куртки и пальто.

Ульяна подошла к окну, посмотрела на капустное поле, где работали старшие мальчики и девочки, бойко орудуя тяпками и лопатами. Веселый гомон доносился со двора, кто-то пел, вихрастый мальчик с разбегу налетел на приятеля, сбил его с ног. Завязалась борьба, оба покатились по земле, приминая капусту, отчаянно барахтались под свист и улюлюканье других детдомовцев, которые мгновенно окружили борцов. Отрадно было смотреть на эту шумную ватагу маленьких жизнелюбов и тружеников. Их веселые крики, не смолкая, неслись по поляне, эхом отзывались в лесу, который вставал за оврагом высокой зеленой стеной. Глядя на детвору, Ульяна думала о том, как привезет маленького Петю в свой дом, что стоит далеко за этим лесом, и мальчуган станет жить у нее. Подрастет, пойдет в школу, потом начнет работать в колхозе вместе с Ульяной, а когда исполнится срок, уйдет в армию. Вернется из армии бравым и статным, мастером на все руки, женится на самой красивой девушке, а она, Ульяна, будет нянчить внуков и рассказывать им сказки и были о войне, о славных людях, о том, что давно отшумело.. И снова наполнится Ульянин двор весельем, человеческим гомоном, и никогда не заглохнет жизнь в ее доме.

Ветер резко ворвался в комнату, захлопнул форточку. Ульяна поняла, что кто-то вошел в кабинет, и повернулась. К ней приближалась Ольга Степановна, держа за руку худенького, с большими синими глазами мальчика, с наголо остриженной головой, с выпирающим лбом. Ульяна растерялась от неожиданности, хотя и готовилась к этой встрече. Внимательно смотрела на мальчика, разг лядывая его всего, с ног до головы. Онв нетерпении протянул к ней тонкую руку, улыбнулся и с разбегу уткнулся в подол. Ульяна схватила ладонями круглую колючую головку, подняла мальчика на руки, прижала к себе. По его манере при улыбке скашивать губы на левую сторону, по разрезу глаз и по большому лбу Ульяна с первого же момента узнала в мальчике черты Василия. Без сомнения, это его сын.

— Здравствуй, Петенька. Что же ты дрожишь, как зайчонок малый? — приговаривала Ульяна, поблескивая влажными глазами. — А я тебе гостинца привезла, на станции купила. Возьми.

Она торопливо вынула из узелка медовые пряники и конфеты в жестких бумажных обертках, дала кулек в руки мальчику, у которого все лицо зарделось и засветилось.

Ульяна и Ольга Степановна растроганно смотрели на Петю, усадили на стул, помогая ему развернуть конфету, которую мальчик сразу же сунул в рот, но не стал грызть, а осторожно посасывал.

— Ты узнал свою маму? — спросила мальчика Ольга Степановна.

— Угу. Сразу признал, — торопливо сказал мальчик и, чтобы подкрепить свои слова, прижался лицом к рукаву Ульяниной кофты.

Ольга Степановна в таких случаях считала необходимым с первой же минуты уверить ребенка, что женщина, которая берет его из детского дома, его родная мать, с которой он был временно разлучен.

— Поедешь к маме жить?

— Поеду. — Петя придвинулся поближе к Ульяне.

— Ну вот и хорошо, сынок, — сказала Ульяна. — Дома у нас хорошо. Молочка будешь пить вволю, сметанку и творожок каждый день ешь, сколько хочешь. А в огороде морковка сладкая, репа белая, картошка рассыпчатая. И лес у нас близко, грибов много, ягод тьма-тьмущая.

Петя сполз со стула, положил головку на колени Ульяны, доверчиво слушал ее.

— А теперь собирайся. Поедем.

На лице мальчика появилось какое-то смятение.

— И Федюшка поедет? — спросил он, растерянно глядя на Ульяну и на Ольгу Степановну. — Без Федюшки я не поеду, он же мой брат.

Ульяна молчала, а Ольга Степановна вопросительно смотрела на нее, не зная, как реагировать на слова мальчика.

— Да где же он, Федюшка? — спросила Ульяна, вспомнив, что это сын Варвары Суворовой. — Сходи за ним, приведи его.

— Я мигом, — радостно взвизгнул Петя и помчался из комнаты, прижимая обеими ручонками пакетик с конфетами и пряниками.

Ульяна и Ольга Степановна остались одни. Ни та, ни другая не смела сказать ни слова о том, как быть дальше. Ольга Степановна перебирала на столе бумаги, а Ульяна смотрела в окно. Вскоре раздался шум, по коридору затопали детские ножки. В комнату вбежал Петя, он вел за собой мальчика лет пяти и девочку лет семи. Это были Федюшка и Дуняшка. Они тоже держали по прянику и сосали конфеты. Петя смело подвел их к Ульяне.

— Вот же моя сестренка Дуняшка и брат Федюшка. Видишь, мамка?

— Ну как же, Петенька, как же. Вижу Федюшку и Дуняшку, славные детки, идите ко мне.

Ульяна обняла всех троих, накрыла их крупными руками, как наседка накрывает крыльями маленьких цыплят.

— Собирайтесь все, прощайтесь с товарищами, поблагодарите Ольгу Степановну, всех воспитательниц и нянечек и — поедем домой. Ну-ка, ребятки, живо собирайтесь.

Ольга Степановна с удивлением и восхищением посмотрела на Ульяну.

Когда были выписаны документы и совершены все формальности, бородатый кучер запряг лошадь, набросал сена в телегу и подкатил к крыльцу. Ульяна посадила малышей, сама села в середину и, провожаемая всем детским домом, тронулась в путь. Бородач стеганул лозиной тощую лошадку, телега со скрипом покатилась по дороге. Десятки ребятишек долго бежали следом, прощаясь со своими товарищами, кричали добрые слова, махали руками. Но вот они стали постепенно отставать, когда кончилось поле и началась накатанная пыльная дорога, убегающая под своды густого тенистого леса.

На третий день путешествия, ранним утром, Ульяна вошла в свою деревню с ватагой босых ребятишек, гордая и счастливая повела их в свой двор. Люди выходили на улицу, высовывались из открытых окон, с уважением встречали Егорьевну, с удивлением и любопытством оглядывали доверчиво идущих за нею детей.