Владимир Белов – Вещи и судьбы. Истории из жизни (страница 1)
Вещи и судьбы
Истории из жизни
Авторы: Малицкая Ясна, Белов Владимир, Гурич Оляна, Казакевич Наталья, Рынкова Ирина, Рупасова Татьяна, Фёдоров Пётр, Фомина Галина, Чаплыгина Галина
© Ясна Малицкая, 2023
© Владимир Белов, 2023
© Оляна Гурич, 2023
© Наталья Казакевич, 2023
© Ирина Рынкова, 2023
© Татьяна Рупасова, 2023
© Пётр Фёдоров, 2023
© Галина Фомина, 2023
© Галина Чаплыгина, 2023
© Иван Малинин, дизайн обложки, 2023
ISBN 978-5-0059-7110-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Маяки нашей памяти
От составителя
Дорогие читатели!
Перед вами долгожданный сборник рассказов, написанных участниками нашего литературного клуба «Истории из жизни». Это сообщество сложилось во время моего авторского курса «Мемуары», в проекте «Московское долголетие». Позже сообщество перекочевало с широких просторов в уютную гавань закрытого онлайн-клуба, где мы изучаем писательскую теорию, делаем упражнения, общаемся, встречаемся с писателями и другими интересными людьми, вспоминаем яркие эпизоды из жизни и учимся их описывать так, чтобы было интересно читать.
Человек не может существовать без своего прошлого. Внутри нас живут сотни историй, которые оживают, стоит лишь зажечь маяки нашей памяти. Чаще всего такими маяками становятся вещи. Дорогие нашему сердцу предметы, наполненные воспоминаниями о близких людях, о тех, кого уже нет с нами, есть в каждом доме. Лишь прикоснёшься, сотрёшь пыль прожитых лет, как память уносит вдаль, в беззаботное детство, в беспечную молодость – и ты уже слышишь голоса родных, близких людей, вновь видишь их лица…
Стоит лишь погрузиться в воспоминания, как распахнётся прошлое и хлынут истории, и будут сплетаться в сюжеты. Что за тайны хранит бабушкин сундук? Какие времена помнит старый кухонный шкаф? О чём нам расскажут вышитое льняное полотенце, маленький ножичек, пианино и даже самые обыкновенные ключи от квартиры? За каждым предметом стоят удивительные истории из жизни. Длинные или короткие, драматические или смешные. Горькие, светлые, весёлые – разные. Но все без сомнения – тёплые, живые и трепетные.
Прикоснитесь и вы к вещам, сохранившим воспоминания авторов сборника. Почувствуйте ту эпоху, которая скоро будет безвозвратно утрачена, если не сохранится в таких вот рассказах, в историях, в памяти следующих поколений. И пусть маяки нашей памяти светят ярко, с теплом и любовью, в будущие века.
РАССКАЗЫ
СНОВА В СТРОЮ
Издревле человек заботился о себе, чтобы выжить в дикой природе. И первым помощником ему в этом трудном деле служила одежда.
Одежда с нами с первых дней жизни. Она согревает в стужу, наряжает для торжества, провожает в последний путь.
Но есть особый вид одежды – военная форма.
И пусть у неё менялся покрой и материал, знаки отличия и символика. Но неизменным остаётся только одно, главное: будь то офицер или рядовой, ты сразу узнаешь: вот он, защитник и опора Родины. Примеряешь форму и чувствуешь, как на плечи ложится груз ответственности за страну. И сердце наполняется гордостью за свою причастность ко всем тем людям, которые, не щадя жизни, ковали славу Отечества.
Отслужив срочную на Северном флоте, я не расстался с формой. Бережно хранил и каждое последнее воскресенье июля, в день Военно-морского флота, с утра пораньше доставал её. Осматривал и, если было необходимо, проводил «проворачивание»: чистил и гладил, проверял пуговицы, чтобы не болтались на сиротливой ниточке.
И вот клёш, чёрный, словно смоль, отутюжен. Бляха с якорем блестит, как медный самовар. Форменка с погонами старшины 2-ой статьи украшена знаками «Отличник ВМФ» и «За дальний поход». Из ворота выглядывают полоски «морской души: так издавна прозвали тельняшку. За плечами гюйс – тёмно-синий с тремя белыми полосками воротник – на котором на память остались подписи друзей по службе. Самопальная бескозырка из шерстяной ткани с лентами до пояса лихо прилепилась на затылке. Взгляд в зеркало:
– Хорош?
– Старшина, ремень поправь! – строгим голосом отзываются брюки.
– И меня, – вторит бескозырка.
Тут и форменка свои пять копеек вставляет:
– И вообще, вид неуставной. Волосы до плеч…
– Ой-ё-ёй! – отвечаю всем сразу. – Кто бы про Устав говорил. Забыли, как по ночам втихаря перекроили вас? Где надо – вставляли, где лишнее – отрезали. Ишь, Устав они вспомнили. А «Золушку» свою не забыли? Робу рабочую, в которой вся служба прошла, забыли? Вы пайол драили металлической пудовой щёткой? Горячие котлы в машинном отделение чистили? Что вы видели, кроме торжественных построений и нескольких увольнений в Североморске?
– Мы с тобой Фиделя Кастро слышали на митинге в Гаване, – возражает парадная форма, – и в Касабланке на берег сходили, и в Конакри…
– А она как атлантическая селёдка просолена моим потом. Продолжаю шуточный спор с формой, а на самом деле люблю её. Не только за то, что красива и нравится девчонкам. Люблю потому, что с ней довелось стать в единый строй офицеров и матросов, которые со врёмен парусных судов и по сей день несут нелёгкую службу в морях и океанах.
И пусть три белые полоски на гюйсе как символ о трёх величайших победах всего лишь легенда. Зато какая красивая! Те победы не забыты: Гангут, Чесменская битва, Синопская бухта.
Поправляю ремень и бескозырку. Последний взгляд в зеркало. Со звуками марша «Прощание славянки» правая рука у виска:
– К параду готов!
За пять лет, проведённых в Танзании, форма заскучала без внимания. Да и я к тому времени раздался вширь. В форменку, которую подгонял по фигуре двадцатилетнего пацана, еле втиснулся. Нитки не выдержали, и швы разошлись, как в море корабли. Брюки, в которые тайком от командира группы вшивались клинья, погибли в сражении с прожорливой молью. Это был жестокий удар по памяти о былой флотской службе, а новость о судьбе родного корабля, с которым было пройдено более пятидесяти тысяч миль, сразила наповал. И морским прибоем нахлынули воспоминания…
…Лихие девяностые, развал Союза. Армия и флот никому не нужны. В девяносто втором году БПК «Адмирал Макаров» вывели из состава боевых единиц ВМФ, а в девяносто четвёртом продали какой-то индийской компании на металлолом. Но корабли предпочитают умирать в родной стихии. В Норвежском море в шторм «Адмирал Макаров» оборвал буксировочные концы и затонул.
Мне не было стыдно за слёзы горечи и обиды. Мне было стыдно за страну, которая забыла крылатую фразу: «У России есть только два союзника – армия и флот». Вот так: боевой корабль, гроза американских подводных лодок – и на металлолом… А за его именем тянулся длинный героический след.
Первым «Адмиралом Макаровым» стал в девятьсот шестом году броненосный крейсер Балтийского флота, снискавший славу у берегов Италии. Сильнейшее землетрясение девятьсот восьмого года уничтожило город Мессину. Эскадра российского флота, находившаяся в восьмидесяти милях, пришла на выручку к пострадавшим раньше всех.
Прямо на берегу были установлены столы, на которых корабельные врачи оказывали первую медицинскую помощь, делали операции, накладывали повязки. Спасательные команды с кораблей разбирали завалы, рискуя своими жизнями, вытаскивали раненых из-под шатающихся стен. Экипаж с «Адмирала Макарова» был среди первых.
Там, вдали от Родины, сплелись воедино мужество и отвага, смелость и бесстрашие, сострадание и милосердие. Всё то, что было присуще российским морякам и при Петре I, и при обороне Севастополя, и в годы Великой Отечественной.
Вторым кораблём, носившим имя Степана Осиповича Макарова, стал трофейный лёгкий крейсер «Нюрнберг», на котором осенью сорок шестого года был поднят советский военно-морской флаг. «Адмирал Макаров» не раз занимал призовые места в артиллерийских стрельбах по береговым, морским и воздушным целям. В дни празднования годовщин Октябрьской революции крейсер вставал на якорь напротив Исаакиевского собора и производил артиллерийские салюты.
На третьем большом противолодочном корабле «Адмирал Макаров» мне довелось служить во времена его молодости. Расскажу только о том, чему был свидетелем и участником.