Владимир Белов – Фантазеры (страница 27)
Катер идет вдоль берега, неторопливо урча. За кормой расходятся невысокие волны. Инженер-лейтенант Юрий Евгеньевич Доватор стоит, облокотившись на фальшборт, и смотрит, как исчезают портовые краны. Сопки, покрытые снегом, и рядом море. Неподвижность сопок, движение моря, белое и зеленое. Надо, чтобы сюда приехал Батя, ему понравится это сочетание. Обидно, мы редко с Батей виделись в Ленинграде, а когда увидимся теперь?
Трудная судьба у художников: работаешь все один да один. И не знаешь, получилось или нет. У Бати получается, у него ого-го как получается! Только он в этом не уверен.
Почему у меня все время ощущение, что Батя намного старше меня? Может, потому, что в детстве он прошел часть ленинградской блокады. Может, потому, что много болел. Когда человек болеет, он один на один со своими мыслями и быстрее взрослеет.
Эх, заскочить бы сейчас к нему на Суворовский, покейфовать немного, посмотреть новые гравюры на зеленом линолеуме, припомнить Урал, прозрачный Тургояк, заросшую камышом Инышку. У Бати все в комнате будто и не на месте, но по-другому лежать не может.
Посидели бы, потолковали за жизнь, вспомнили Галку. Видно, Батя тоже… Только Батя друг, он это и взглядом не выдал. А она? Она, наверно, уже на Урале жила встречами, которые произойдут, когда она станет московской студенткой. Теперь Галка замужем и два раза в год пишет письма, теплые как батарея. Только иногда прорвется что-то, прорвется и исчезнет. А мы, вероятно, все зависим от прошлого. Оттуда и сила наша, и слабость.
Нелепо. Второй раз в самые, казалось бы, серьезные моменты я совершаю мгновенный выбор, который противоречит предыдущим планам. После школы все было взвешено, обсуждено и проверено всесторонне. Думал — с Урала в Москву. Как-никак родина, город довоенного детства. Решил: приеду, осмотрюсь, тогда выберу, куда поступать, куда идти — то ли в физики, то ли в лирики. И тут явился в школу кап-два, сверкнул шевронами. И я готов.
А Галка поехала в Москву, как собиралась. Вот и нет Галки. Недаром мне цыганка нагадала поначалу несчастную любовь. Но потом обещала счастливую. Так где она? Мне двадцать четыре.
И во второй раз после училища такое же мгновенное решение. Собирался в НИИ двигать науку в разные стороны. И надо же было нам с Клемашем играть в бильярд с обаятельным кавторангом. Право, кавторанги в моей судьбе имеют какое-то роковое значение.
Капитан второго ранга появился в училище неожиданно. Прошелся этаким рыжеватым чертом по факультету, покачал плечами в коридоре и зашел в бильярдную. Клемаш старательно натирал кончик кия, обещая Доватору не дать ни одного шара. Он всегда поначалу весело запугивал противника.
Капитан второго ранга сказал «вольно» еще раньше, чем мичманы-дипломники успели встать по стойке «смирно». Посмотрел на бильярд с разных сторон и весело предложил:
— Давайте играем по две партии с каждым из вас. Если я выиграю, на комиссии по распределению выскажете желание идти служить к нам на флот. Мы хотим попробовать инженеров на подводных лодках. Идет?
Мичманы переглянулись и сказали: «Идет». Они верили в свое мастерство.
Первую партию Доватор выиграл легко, Клемаш тоже. Мичманы самодовольно улыбнулись и снисходительно посмотрели на капитана второго ранга. Тот улыбок не заметил, но во второй партии разнес Доватора и Клемарантова так, что Юрий понял: первый выигрыш — случайность.
— Ничего не поделаешь, ничья. Однако, — капитан второго ранга щелкнул пальцем по шеврону, — морской офицер формируется на флоте. Потом вы станете научными сотрудниками или военпредами, понимая, что к чему. Вы сейчас нарасхват и можете выбирать. Постарайтесь не ошибиться.
Вздернулись рыжеватые усы, дрогнули полные с розоватым румянцем щеки, отнюдь не напоминающие про далекие морские походы, и капитан медленно пошел к выходу. В дверях обернулся:
— Мы еще встретимся на комиссии. Решайте, курсанты.
— Так что ты думаешь, Клемаш?
— Думаю, он мог раскатать нас на ноль. Если на флоте все так играют, мне там нельзя появляться. Мудрый кап-два, с педагогическими наклонностями. В училище он бы пользовался популярностью. А у тебя какие мысли?
— Мне всегда хотелось хоть немного просолить свой будущий шеврон.
— Та, та, та… Кажется, планы начинают меняться? Может, тебе невтерпеж поскорее выйти в адмиралы и ты учитываешь, что на подлодках быстрее присваивают новое звание?
— Знаешь, об этом я не подумал, но не грешно поразмыслить и об адмиральских погонах. И вообще, если человечество начиналось в океане, то морскому офицеру, несмотря на молоточки на погонах, тоже неплохо начинать оттуда. Вода всегда действует на меня как-то умиротворяюще.
— Конечно, движение волны, легкий бриз и ладьи викингов с высоким штевнем, красные и синие паруса, желтые щиты вдоль борта, а на берегу ждет светловолосая Ингрид.
— Напрасно иронизируешь, Клемаш. Помнишь, мы в Новом Афоне около водопада жили и под его шум спали как боги.
— Так. Правда, один мой знакомый отсыпался на пляже, а ночное время проводил в другом месте.
— Трудно с тобой беседовать, Клемаш. Склонность у тебя наблюдается к фотографическому отображению действительности. Нет широты взглядов и научного диапазона.
— Что же тебе твой диапазон подсказывает?
— Предки наши где селились?
— На Руси, разумеется, а что?
— У нас в крови привычка наших предков всегда селиться у воды. Потому и шум водопада не мешает нам спать и за девушками ухаживать. Понятно?
— Понял. Решил ты идти служить на море, послушный зову предков.
— Люблю понятливых мужчин.
— А ты не боишься, что на подводной лодке шум двигателя непохож на грохот водопада?
— Это дело обмозговать необходимо. У нас с тобой до комиссии еще неделя. Но тебе подлодки нравятся, как детский конструктор, в котором всего есть понемножку. Однако смотреть на них ты предпочитаешь издалека.
— Тоже верно. И я все-таки городской человек. Мне нужен асфальт под ногами и неон реклам. Так что, если будет выбор…
— Понимаю.
С капитаном второго ранга и я и Клемаш сыграли вничью, и каждый мог выбирать и выбрал по-своему. Теперь Клемаш в Москве, в управлении, обозревает оттуда общую картину. А я здесь постепенно приближаюсь к тому, что называется Северным флотом. Кто из нас проиграл, кто выиграл?
Наверное, каждый из нас начинает с того, к чему внутренне был больше готов.
Показался пирс. Узкие тела подводных лодок тесно стоят у стенки. На пологих сопках городок. Дома то бревенчатые одноэтажные, то высокие в четыре этажа, сложенные из кирпича привычные прямоугольники, которые стоят символом экономичности современной архитектуры; видно градостроители забывают, что пейзаж просит особых планов.
В коридорах штаба тишина, только иногда доносится четкий стрекот пишущей машинки. Инженер-лейтенант Доватор еще раз достал из кармана направление и почувствовал себя школьником, которому бешено повезло: ему подарили настоящую шпагу и плащ мушкетера. «Правда, в самом деле назначили командиром БЧ — командиром боевой части на подлодку. Черт возьми, должность капитана третьего ранга!» Доватор по трапу сбежал в гардероб, ловко накинул шинель, щелкнул каблуками встретившемуся невысокому капитану первого ранга и выскочил на крыльцо.
Снег, шершавый шар солнца и море. И хочется ударить чечетку или дать сигнал на построение. Лейтенант усмехнулся: «Наверно, если бы здесь была та бревенчатая стена моего детства, я увидел бы на ней адмирала Доватора, на ослепительном катере обходящего бригаду подводных лодок».
А если вернуться на землю, то он командир БЧ, и, хотя подлодка пока на стапелях, уже будут подчиненные, и лодка прямо с пеленок. Вручая направление, ему прямо сказали: «Вы один из первых инженеров-ракетчиков, которые пришли служить на флот, на подлодку. Желаем хорошей службы». Что ж, спасибо, будет хорошая служба.
Командир подводной лодки капитан второго ранга Теплов посмотрел на вытянувшегося у порога лейтенанта Доватора. «Значит, вот какого инженера рыжий Леня для меня в бильярд выиграл. Парень подтянут, юн и смугловат. Такого девушки должны любить. А команда?»
— Присаживайтесь, лейтенант.
— Благодарю.
— Вы инженер, вам предстоит командовать огневой БЧ. Работа всей лодки подчинена одному: чтобы вы могли в нужный момент нанести удар учебными или боевыми ракетами. Это кажется азбучной истиной, однако я напоминаю вам о ней. Работа с личным составом полностью доверена вам. Вы молоды, правда, этот недостаток, к сожалению, проходит довольно быстро. У молодости свои преимущества: вам легче установить контакт с подразделением. Не снижая требовательности, вы должны завоевать искреннее уважение матросов. Без этого трудно на походе. Вы меня понимаете?
— Так точно, капитан второго ранга.
— За помощью, за советом приходите, но привыкайте к самостоятельности. Учтите, скидок на молодость не будет. Океан не спросит, сколько вам лет. Ясно?
— Так точно, товарищ капитан второго ранга.
— Вы свободны, инженер-лейтенант Доватор.
Вот они стоят — люди, порученные моему мудрому руководству, «личный состав», который должен меня полюбить. Юрий Евгеньевич сделал два шага вдоль строя, повернулся, шагнул еще раз и вспомнил, что именно так ходил перед строем их ротный, и это казалось смешным.