Владимир Батаев – Wechselbalg. Подмененный (страница 28)

— Не стану я брататься с полукровкой, — вспыхнул эльф.

— Действительно, братание перед смертельным поединком было бы излишне, — спокойно кивнула Йокуль. — Да и вообще, привкус крови только портит доброе вино, не будем опускаться до такого варварства. Но неужто вы откажете женщине в возможности примирить чувство долга с совестью? У вас с супругом моим ныне одна судьба на двоих, покоящаяся на острие клинка в руке Тюра. Посему, коль не могу я ограничить дух свой одной лишь жаждой справедливости, дозвольте пожелать удачи вам обоим.

— В ином случае я бы счёл это неуместной женской блажью, — изрёк лорд Гамалль, — но ныне желание леди Линдемар как нельзя кстати. Пусть же чаша, принятая из её рук, станет символом отсутствия вражды между бойцами. И отказ будет считаться оскорблением чести дамы, — при этом старый лорд сурово взглянул на всё ещё сомневающегося эльфа.

— Хорошо! — выпалил тот. — Но пусть он изопьёт первый!

Йокуль на это проявление недоверия лишь улыбнулась напомаженными в фиолетовый цвет, под стать глазам, губами и шагнула к Варду. Он послушно сделал глоток из поднесённой чаши, стараясь не выдать беспокойства. Не собирается же она отравить их обоих. А если в кубке нет яда, то к чему всё это? Может, какая-нибудь особая отрава, действующая только на светлых эльфов, но не на свартальфов?

Следом и сама Йокуль пригубила вино. Это окончательно успокоило лорда Эхигерна, и он в свою очередь позволил женщине поднести чашу к его губам. Гримтурса завершила ритуал ещё одним глотком вина и выпустила кубок из рук. Остатки напитка разлились по полу, просачиваясь между камнями.

— Да разделят боги с нами чашу сию и будут равно благосклонны к вам обоим, — провозгласила Йокуль.

— Быть посему, — хором произнесли альвы.

— Теперь можете поцеловать супруга на удачу, и перейдём к делу, — поторопил её Гамалль.

— Муж мой сегодня получил уже вдосталь моих поцелуев, — лукаво улыбнулась Йокуль. — Во имя справедливости я не могу обделить и его противника.

— Не имею привычки целовать чужих жён, — многозначительно протянул эльф. — Но раз уж вы почти вдова, миледи, то это меняет дело.

Вард демонстративно схватился за эспаду и раздражённо засопел. Пусть этот хам думает, что сумел его уязвить, пусть радуется. Ещё неизвестно, кто будет смеяться последним.

Йокуль собиралась лишь слегка прикоснуться к губам эльфа, но тот притянул женщину к себе, и поцелуй получился куда более крепким. Теперь Вард нахмурился уже непритворно. Совсем страх потерял, наглец белобрысый.

Лорд Гамалль прокашлялся, и Йокуль отступила к остальным зрителям, платочком стирая размазавшуюся помаду с губ.

— Милорды, Соль уже в зените, — провозгласил старый альв. — Не будем больше тянуть. Да начнётся хольмганг!

Вард едва успел уклониться от первого удара. Эльф не собирался тратить время на болтовню и кинулся в атаку, едва двери закрылись. Отскочив назад, Вард выхватил эспаду.

— Куда спешишь, в Вальхаллу не бывает опозданий, — буркнул он, парируя следующий выпад.

Эльф только оскалился и атаковал снова. Вард отступил, держась сбоку от ямы. Он решил попытаться утомить врага, выбравшего агрессивную тактику, и дождаться, пока тот устанет и начнёт совершать ошибки. Пусть это не слишком доблестно, но тут даже зрителей нет, так что никто не осудит. Мысль об отсутствии свидетелей натолкнула Варда на новую идею. А может попытаться ошарашить противника, рассказав ему правду? С другой стороны, поняв, что сражается вовсе не с известным своим боевым мастерством Стражем, эльф только преисполнится уверенности.

Отбив очередной удар, Вард сделал пробный выпад, но наткнулся на умелую оборону и вновь отступил. Обогнув яму, он двинулся вдоль другого её края.

— Так и будешь бегать, трус? — не сдержался эльф.

— Бегать для здоровья полезно, — отозвался Вард. — Но можем остановиться и перекурить, чтоб компенсировать пользу вредом.

— Болтливый трус! Дайр стоил десятка таких, как ты!

— Да не убивал я его. И тебя убивать не хочу.

Эльф презрительно сплюнул, но Вард заметил, что он запыхался. Странно, вроде сила и выносливость альвов выше, чем у людей. Да и в любом случае, слишком мало времени прошло, чтобы начать уставать.

— Ты здоров? — поинтересовался Вард, отражая удар, гораздо более медленный и неуклюжий, чем первые. Когда эльфа по инерции повело следом за мечом, стало ясно, что ответ отрицательный.

Зашатавшись, лорд Эхигерн рухнул на колени и скорчился в приступе рвоты. Костяшки пальцев, сжимающие эфес, побелели от напряжения. На притворство это ничуть не походило. Момент для атаки был самый подходящий, но Вард не мог себя заставить убить неспособного защищаться противника.

— Подлец, — выдавил эльф между приступами тошноты. Он поднял руку, на ладони вспыхнул тусклый энергетический шар, но тут же рассеялся.

Вард нервно сглотнул. Про наличие у противников магии он вовсе не задумывался. Возможно, её применение на поединке шло вразрез с кодексом чести. Но ведь свидетелей здесь нет. И если уж этот эльф попытался, то альбинос точно не станет считаться с правилами и начнёт колдовать направо и налево. Впрочем, всё по порядку, ещё этот бой не окончен, рано волноваться о следующем.

— Предлагаю прервать поединок по состоянию вашего здоровья, милорд, — предложил Вард. — Признайте поражение и давайте вместе попробуем отсюда выбраться. Возможно, если мы попробуем дотянуться до дна ямы ножнами и одновременно надавим на плиту, совместных усилий хватит, чтобы сработал механизм.

Эльф с трудом поднял побледневшее лицо.

— Ты что, издеваешься, Страж? Твоя жена, эта beiskaldi[i], поднесла мне отравленное вино, а ты делаешь вид, будто заботишься о моём здоровье…

— Честно говоря, не очень забочусь, и ты мне совсем не нравишься, — сознался Вард. — Но мне много кто не нравится, это ещё не повод отправлять их к Хель. А что касается вина — я ведь тоже его пил. Или есть яды, действующие только на светлых?

— Ты держишь меня за дурака или сам дурак? — прохрипел эльф. — Если в тебе есть капля чести — дай мне противоядие, и закончим бой, как подобает!

— Значит, я дурак, — скривился Вард. — Потому что никакого противоядья у меня нет и никогда не было.

Эльф хотел что-то сказать, но новый приступ рвоты помешал. Хотя на этот раз Вард и ожидал, что бой не будет честным, и Йокуль что-то предпримет, на такое он не рассчитывал. Могла бы хоть выбрать менее болезненный яд, а не заставлять беднягу выблёвывать свои кишки. Но, похоже, смерть бывает красивой и достойной только в кино, а в реальности всегда грязна и отвратительна. Неприязнь к наглецу и хаму испарилась. Он ведь считал себя правым… То есть, считает, рано ещё в прошедшем времени говорить.

— Не хочу… подыхать… так… — с долгими паузами выдавил эльф. — Убей меня!

Вард кивнул, но противник вновь скорчился, опустив лицо, и не мог этого увидеть.

— Хорошо, — выдавил он, неуверенно шагнув вперёд.

Сказать было проще, чем сделать. Острие направленной на эльфа эспады заметно дрожало. Всё же впервые отнять жизнь придётся не в горячке боя. То, что этим он избавит бедолагу от мучений, не особенно успокаивало. Лорд Эхигерн скривился, вероятно, от боли, но Варду в этой гримасе почудилось презрение.

Внезапно эльф резко вскочил и взмахнул мечом. Неужели он всё время притворялся? Но клинок лишь слегка задел выставленную вперёд эспаду, да и шатался Эхигерн вполне непритворно.

— Дерись, dofni[ii], — выдохнул эльф, делая ещё шаг.

Вард понял, что его просто провоцируют. Чтобы попасть в Вальхаллу воин должен умереть в бою, с оружием в руках. А будет ли считаться, если он сам напорется на клинок противника? Впрочем, какая разница, Локи сказал, что Рагнарёк уже случился, и богов на Асгарде нет. Эйнхерии из Вальхаллы тоже должны были участвовать в последней битве. Только вряд ли сейчас подходящий момент объяснять это умирающему от яда эльфу. Разрушать его мечты о благостном посмертии было бы уж слишком жестоко.

Вард шагнул навстречу и вонзил острие эспады в грудь противнику. С последним хриплым выдохом эльф попытался что-то сказать, но только беззвучно шевельнул губами. Вард предпочёл счесть, что это было «спасибо», а не очередное ругательство.

Падение мёртвого тела едва не выдернуло эспаду из руки Варда. Покойник рухнул в лужу собственной рвоты, уставившись на своего убийцу помутневшими глазами. Вард наклонился и опустил ему веки.

Он подавил желание отшвырнуть окровавленную эспаду подальше, вместо этого достал из кармана платок и принялся вытирать лезвие. Убрав клинок в ножны, Вард отошёл от тела и уселся, прикрыв глаза и прислонившись спиной к стене. Пара минут дыхательных упражнений помогли усмирить накатывающую тошноту. Может, яд всё же был в вине и теперь начал действовать и на него? Лорд Гамалль будет очень недоволен, если двери так и останутся заблокированы навсегда, а зал хольмганга превратится в склеп для Стража и его противника.

А ведь чтобы открыть дверь, придётся столкнуть тело лорда Эхигерна в яму с шипами. Это уже какое-то глумление над трупом получается. Проклятые цверги, да и альвы не лучше! Вард стукнул кулаком по полу.

Боль немного привела в чувство. Он поднялся и тряхнул головой. Сожаления покойника не воскресят. Да и о чём именно он сожалеет? Что альв умер, или что сам он был вынужден взять на себя ответственность за его смерть? Пришлось признаться себе, что о втором. И попытки оправдаться тем, что сам-то Эхигерн не задумался бы, нанося смертельный удар, сложись ситуация иначе, только подтверждали это. Эльф не был злодеем и мерзавцем — хотя высокомерным хамом определённо был, но за это не казнят. Просто оказался по другую сторону баррикады. И тут ничего не поделать.