Владимир Батаев – В Последней Гавани (страница 6)

— А что ещё? — тут же зацепился Корд. — Чего ты недоговариваешь?

— Ты слышал, кто возглавляет храмовников?

— Какой-то магистр, у него ещё имя странное…

— Бокан, — напомнил я, машинально прикоснувшись к шраму на щеке. — И это не имя, просто аббревиатура.

Корд на несколько секунд задумался, вспоминая всё, что знал об Эпохе Хай-Тек, как именовал времена до появления инквизиции Основатель в своих записях. Сообразив, юноша едва не подпрыгнул.

— Боевой киборг-андроид?! — недоверчиво выпалил он. — Не может быть, чтобы хоть один уцелел до наших дней, да ещё и служил инквизиции. Ведь Храм запрещает любую технику…

— А бок тебе поджарили Светом Всеединого? — съязвил я. — Или всё же это был импульсник? Инквизиторы много говорят и много запрещают — но только другим, а не себе.

— Но андроид… Ведь это из-за них началось Восстание…

— Они послужили только предлогом, мол, не смеют люди создавать нечто по образу и подобию, оскверняя замысел Всеединого, и всё такое, — хмыкнул я. — При этом андроиды сражались по обе стороны, святоши отнюдь не гнушались использовать «скверну» в своих целях. С чего бы им вдруг менять принципы? Конечно, не думаю, что многие в курсе, кто такой на самом деле Бокан. Я и сам об этом узнал только когда вырвал ему глаз…

— Ты вырвал глаз боевому андроиду?! — у Корда отвисла челюсть.

— Повезло, — пожал плечами я, вновь потерев шрам. — Он мне в ответ всю челюсть разворотил. Знал бы я на кого нарвался, драпанул бы так, что он обоими глазами видел только пыль у меня из-под ног. Второй раз испытывать судьбу не стану. Я всё-таки всего лишь человек…

Корд хотел возразить, но смолчал. Уставился в пол, нервно облизывая губы.

— Но молодёжь надо спасать, — наконец выдавил он. — Я отвлеку Бокана на себя, а ты освободишь их.

— Он тебя в клочья разорвёт.

— Пусть сначала догонит. Я быстро бегаю. Ты справишься раньше, чем я устану…

Да, Корд в конце концов устанет, а Бокан нет. Юноша явно вздумал умереть героем. И я бы даже принял его план — девять пленников важнее одного Корда, — вот только замысел всё равно неосуществим.

— Андроид не погонится за тобой. Инквизиторы меня видели, так что он знает, что я здесь. И Бокану нужен не какой-то сопляк, а тот, кто вырвал ему глаз. Вся эта казнь — ловушка для меня. Иерархи наверняка приказали доставить лесных в Храм, но Бокан решил оставить только четверых, использовав остальных как приманку.

— Так что мы будем делать?

— Пока ничего. Дождёмся, пока они уберутся из города, и рискнём напасть по пути. Я свяжу Бокана боем, а ты освободишь или убьёшь оставшихся четверых пленников. Скорее всего, придётся убить, уйти вам не удастся. Да и тебе самому придётся покончить с собой — никто из нас не должен попасть в лапы инквизиторов.

— Ты вот так запросто готов обречь на смерть дюжину человек? И чем в таком случае ты лучше храмовников?

— Тем, что сам буду в этой дюжине. Хотя среди инквизиторов полно фанатиков, готовых умереть за своего бога и свои идеи. Таких даже большинство, пожалуй, девять из десяти. Так что, ничем я не лучше, да никогда и не претендовал.

— А раз мы не лучше их, то зачем вообще что-то делать? Пусть прорываются в Лес, перебьют всех наших, нам-то с тобой уже всё равно будет…

— Брось, мальчик, — усмехнулся я. — Методом от противного ты меня тоже не убедишь. Ты же сам понимаешь, что мой вариант единственно возможный реально. А все философские вопросы — кто лучше, кто хуже — я лично оставляю решать тем, кому больше заняться нечем. Все люди становятся фанатиками, когда дело доходит до их личных интересов и принципов, и каждый уверен, что именно его взгляды верны.

— Тогда я один пойду на площадь! Так мне велят мои принципы! — Корд разошёлся не на шутку.

— А твои принципы не возражают против уничтожения твоего народа?

— Ты сам сказал, что мы ничем не лучше инквизиторов, так какая разница?

— Каждый по отдельности может и не лучше. Идеальных людей не бывает, у всех свои недостатки. И мы не святые. Но наше общество определённо лучше. Мы никого не притесняем, не ставим себя выше других. Людей, приходящих в Лес, принимаем как равных. А то, что приходят не многие, не наша вина. Силой никого не тащат, ни в чём не убеждают, каждый делает выбор сам.

— Вот именно, что мы даже не пытаемся спасти людей!

— Спасти их от собственной глупости? Если верят пропаганде инквизиторов и боятся рискнуть — это их дело, их выбор. Спасать кого-то против его воли — не наш метод. Рано или поздно инквизиция развалится, в конце концов вся их техника и оружие выйдет из строя, они больше не смогут демонстрировать свои липовые чудеса. Тогда наши потомки наконец выйдут из Леса и покажут людям возможность жить в гармонии с природой и с собой, не переделывая и ломая мир под себя, а подстраиваясь под него.

— Тебя понесло на проповеди, — урезонил меня Корд.

— Ты хочешь, чтобы храмовники проникли в Лес, уничтожили наших братьев и захватили Коконы, чтобы создать себе армию генетически модифицированных солдат?! — продолжал распаляться я. — Со всеми сведениями, оставленными нам Основателем, они разберутся в генной инженерии не хуже, чем мы. И запрет на изменение творений Всеединого их не остановит.

— Ладно, ладно, ты меня убедил, — всплеснул руками Корд.

— Неужели ты думаешь, что если б мог, я не спас бы молодёжь? Если бы это помогло, я не задумываясь прямо сейчас выбросился бы из окна или пошёл прямиком к Бокану и… — я запнулся, осенённый идеей. — А ведь это может сработать…

— Что именно? — тут же заинтересовался Корд.

— Дело может и не выгореть, но в крайнем случае отряд зачистки должен быть уже на подходе, если они вышли на следующий день после нас, то сумеют перехватить инквизиторов по дороге, так что мы можем себе позволить рискнуть. Весь вопрос в том, насколько я нужен Бокану. Он не человек и не испытывает эмоций, но в боевых андроидов заложена необходимость уничтожить врага любой ценой, особенно если враг сумел повредить самого андроида — чтоб другим неповадно было, и все знали, что кара неминуема…

— Говори яснее, — потребовал Корд.

И я изложил ему свой план.

Посмотреть на казнь, казалось, пришли все жители города. Но в отличие от обычной в таких случаях ситуации, никто не выкрикивал хвалы Всеединому и инквизиторам, не проклинал презренных еретиков, не стремился получить благословение у служителей Храма. Толпа хранила молчание, только иногда раздавался глухой ропот. Даже потасовок из-за попыток протолкнуться в первые ряды не возникало.

Впрочем, на площади собралось определённо не всё население. Не было ни женщин, ни детей, ни стариков. Только мужчины, большинство откровенно разбойничьего вида, многие при оружии — а вероятно, даже все, просто остальным хватало приличия его прятать.

Рыцари-храмовники образовали оцепление, но никто и не пытался прорваться. На самом деле, толпа больше походила на армию, выстроившуюся ровными рядами в полушаге от линии солдат — как раз оставалось место для замаха коротким мечом или топором, но не алебардами, которыми были вооружены рыцари.

— Это мужичьё не осмелится бунтовать, — пробубнил себе под нос Орвус.

— Конечно, нет, — фыркнула стоящая рядом Торк. — У них перед глазами наглядный пример того, что с ними в этом случае будет.

Она махнула рукой в сторону Храма, на фасаде которого болталось полтора десятка повешенных. Некоторые лоточники, посмевшие превратить прихрамовую площадь в базар, возмутились попыткам храмовников их прогнать, за что и поплатились.

— А по-моему, они в таким настроении именно из-за наших демонстративных карательных мер, — буркнул Палур.

— Ты же сам приказал повесить этих смердов, — зашипел на него Орвус.

— А почему ты меня не остановил? — пожал плечами тот.

— Хватит дрожать, — рыкнул на них подошедший Бокан. — Всё идёт по плану. Эти бандиты могут быть сколько угодно недовольны, но ничего не сделают. Они знают, что числом сомнут моих рыцарей, но при этом и сами полягут во множестве. А никто не пойдёт в первых рядах на смерть. Они же не воины. Многие даже не очень-то верующие и не торопятся на встречу с Всеединым. Да он и не приветит тех, кто выступил против его верных слуг, а? — Из-за тона последняя фраза прозвучала как насмешка.

Внезапно из толпы выступил светловолосый парень. Храмовники тут же скрестили алебарды, преграждая ему дорогу.

— Это же один из лесных! — воскликнула Торк.

— Но не тот, который нужен! — рыкнул Бокан.

— Эй, одноглазый, — выкрикнул лесной. — У меня к тебе предложение от того, кого ты ищешь!

Бокан махнул рукой, приказывая рыцарям пропустить пришедшего.

— Говори, — потребовал магистр.

— Отпусти пленников и тот, кто вырвал тебе глаз, придёт, чтобы забрать и второй, — нагло провозгласил юноша.

— У меня другое предложение, — отозвался Бокан. — Пусть он сразится со мной и если победит, то вы все сможете уйти.

— Не держи нас за дураков, магистр Болван, — расхохотался лесной.

— Ты ведь понимаешь, что не уйдёшь отсюда, если твой приятель не явится. Хотя — в любом случае не уйдёшь, — Бокан равнодушно пожал плечами, проигнорировав оскорбление.

— Я-то может и не уйду. А вот Вырвиглаз очень даже уйдёт. Выбирай — мы или он.

— Пусть приходит, — кивнул храмовник.

— Сначала отпусти пленных. Всех девятерых.

— Ты не умеешь считать, лесной уродец? — притворно удивился Бокан. — Их только пять.