Владимир Батаев – Проклятьем заклейменный (страница 8)

— Слышь, Соколова…

Ого, Светка Соколова? Ну, теперь я точно не могу пройти мимо. И вообще, люди с птичьими фамилиями должны помогать друг другу!

— Кх-м, — кашлянул я.

— Чего? — обернулся Одоевский. — Соловей, сдрисни отсюда.

Эх, вот вам и аристократы. Где воспитание, манеры? Борзая школота обыкновенная. Слишком борзый для человека в сланцах и шортах против парня в берцах и с мечом за спиной. Хотя меч-то ему как раз не видно.

Кажется, он был свято уверен, что я послушаюсь и «сдрисну». Эх, Демьян, Демьян, неужто ты себя вот таким человеком показал прежде? Да что-то сомневаюсь. Может, просто следовал принципу «моё дело — сторона»?

Одоевский продолжил нагло домогаться до Соколовой, выбросив из головы моё присутствие. И даже сорвал с неё полотенце. Под которым действительно не оказалось белья, зато присутствовала неплохая фигурка. Пусть и менее выпуклая, чем у Изольды.

Я тут же рванул парня за плечо, заставляя развернуться. Ухватился за полотенце, потянув к себе. Он рефлекторно потянул в обратную сторону. Балбес. Я мигом перестал играть в перетягивание и наоборот толкнул, набросив полотенце ему на голову. Ещё и обернул, ухватившись за края и зажав их одной рукой. А второй влепил Одоевскому прямой удар в рожу — через полотенце, так что и костяшки не расшибу, и кровью не заляпаюсь. И ещё один удар. И ещё. Коленом под дых. Локтем в затылок.

— Прости, полотенце не верну, — обернулся я к Свете, прихватывая своего бесчувственного противника за шкирку. — Кровь отстирывать замучаешься.

Первыми ударами я разбил Одоевскому нос.

— Что ты собираешься с ним…

Девушка кое-как прикрывалась руками, но хотя бы не визжала и не истерила. Впрочем, похоже, просто не хотела привлекать внимание.

Я не стал дослушивать или отвечать, молча поволок Одоевского в мужской туалет. Возможно, в женском вышло бы смешнее и унизительней, но вдруг там иная планировка. Или кто-то есть внутри.

Проверил пульс у него на шее — живой. Всё же бил не настолько сильно, да и через полотенце. Но мало ли, я же не какой-то профессиональный боец или мастер боевых искусств. Даже с тем, что он вырубился от удара, скорее повезло.

Я макнул Одоевского головой в унитаз и нажал на смыв. Чтоб и волосы стали мокрыми и все поняли, что его основательно искупали. Повторять не стал, а то очухается… Или захлебнётся. Мне такого не надо. Вышел, оставив дверь в кабинку открытой.

Вот зачем я вообще полез в эти школьные разборки? Ну, не сделал бы он чего-то этакого со Светкой Соколовой прямо в коридоре! В конце концов, ей достаточно было заорать, чтоб привлечь внимание народа в комнатах.

А теперь я нажил себе врага, причём достаточно привилегированного — с третьего этажа, где у них личные душевые, а не общая. Так-то серьёзный показатель общественного положения, особенно для общаги!

Да ладно, кого я обманываю. Не в девушке вообще дело. Вот сказал бы Одоевский: «Господин Соловьёв, будьте любезны идти по своим делам и не мешать нам с прекрасной дамой вести приватную беседу!» Я бы, пожалуй, и пошёл — ну, если бы Соколова о помощи не попросила. А то — «сдрисни»… Фи, как грубо и не аристократично — на те кулаком в табло за это и мордой в унитаз! А чё он?

Выглянув в коридор, я обнаружил, что Соколовой там уже нет. Наверняка смылась к себе, одеться. Даже спасибо не сказала. Подумав, я вернулся в уборную и забрал у Одоевского из кармана шорт ключ с биркой. Всё-таки стоит мне принять душ, но в индивидуальном порядке!

Комната тридцать три нашлась легко, ключ подошёл.

— Одоевский, я же просила!.. — начала было девушка, но обернулась, увидела меня и запнулась.

Я тем временем вошёл и запер за собой дверь. Осмотрелся. М-да, тут комнаты попросторнее, чем у нас. И обставлены получше. Вон девица сидит перед трюмо-трельяжем с тремя зеркалами, красоту наводит. А у нас зеркала только с внутренней стороны двери шкафа.

— Ты что тут делаешь, Соловьёв?

Ну, хотя бы уважительно обращается, по фамилии, а не Соловьём кличет. Хотя я не то, чтоб сильно против. Но всё зависит от тона.

А кровати-то вовсе не сдвинуты! Вон стоят по разные стороны комнаты. Хотя и пошире, чем у нас.

— Да в душ решил сходить, — сообщил я. — Вот, Одоевский дал мне ключ. А сам он принимает водные процедуры у нас, на втором этаже.

— Одоевский. Дал. Тебе. Ключ, — раздельно произнесла девушка, пристально воззрившись на меня. — Убью гада!

— Меня или его? — уточнил я, разглядывая собеседницу.

Одетая только в крохотный чёрный топ, скорее смахивающий на спортивный лифчик, и короткую юбчонку, едва ли до середины бедра. Такое одеяние не скрывало прелестей и объёмов фигуры, весьма внушительных, побольше, чем у Изольды. Волосы что называется цвета воронова крыла, наверняка крашенные, не бывает настолько тёмного естественного оттенка. Да и макияж она себе накладывает в этаком готичном стиле, даже помада чёрная.

— Его. Но сначала тебя. Если не уберёшься к бесам немедля!

— А я-то думал, ты мне спинку потрёшь, — вздохнул я. — Но ладно, обойдусь. Убираюсь. За какой дверью у вас тут ванная?

Воронцова аж подавилась воздухом от такой наглости. А я не стал дожидаться ответа — вряд ли я его получу. Сам решил проверить. Внутренних дверей тут больше, не только в комнату прислуги, но и ещё две — в ванную и уборную, очевидно. Угадал я со второй попытки.

— Да я быстренько ополоснусь, — заверил я, пока Воронцова ещё не собралась для ответа. — Ты-то явно успела помыться, раз вон уже лицо красишь. Так что не задержу и не помешаю.

Я захлопнул дверь и заперся на щеколду, открыл воду и принялся раздеваться. Ну, надеюсь, у девчонки-аристократки хватит чувства приличия не выламывать дверь в ванную, где моется парень. А если нет — сама виновата. Главное чтоб одежду мою в окно не выкинула, пока я из душа выйти не успел, а всё остальное пустяки. Пускай хоть смотрит, хоть спинку мне потрёт.

Но это вряд ли. Похоже, слухи о распутстве Воронцовой сильно преувеличены. Наверняка завистливые однокурсницы их и распустили. Но, возможно, она дала к тому повод… Надеюсь, она в народ выходит не в той одежде, в какой я её застал? Иначе слухи ещё даже мягкие.

И Одоевский, получается, просто понтовался там в коридоре. Втроём в душ, ага, как же, держи карман шире и закатай губу. Но для репутации в коллективе подобные заявления полезны, конечно — если речь о коллективе юных студентов. Мол, да я… Да моя баба… Да пошли к нам третьей… Да я вас обеих… А моя не против… Только работают такие понты ровно до тех пор, пока не придёт «его баба» и прилюдно не скажет, что выставляет его погулять в коридор, пока одевается и красится. Ну и всё прочее про раздельные кровати.

Скорее всего, и полотенце-то с Соколовой он сдёрнул случайно. И сам оторопел, потому я и застал его врасплох. А сама она не орала и не звала на помощь.

Так что, кажется, плохой парень в этой истории — я. Избил беднягу, который просто убивал время и понтовался в меру своего разумения. Ещё и опозорил, макнув в унитаз. Ну и ладно, — а всё потому, что хамить не надо! По идее, за такое хамство аристократы и на дуэль вызвать могут. Надо будет разузнать, как тут с этим.

Что ж, ладно. В ответ не буду рассказывать про раздельные кровати с Воронцовой. Если Одоевскому хватит ума не продолжать наш конфликт. Что вряд ли, конечно. Этот юношеский гонор… Даже у меня проявляется, гормоны играют, хотя умом я давно взрослый мужик, уставший от всех этих детских разборок.

Но тут уж, как говорится — если ты в Древнем Риме, то учись изъясняться на латыни. А раз попал в тело студента, то веди себя соответственно. Ну, в целом я не против вспомнить юность, весело тогда было. Надо только найти пару приятелей, с кем можно пообщаться на разные темы и выпить пивка, желательно, чтоб хотя бы один на гитаре играл. Ну и девчонки… Девчонки тут многие очень даже ничего. И, хотя аристократки, кажется, не так уж сильно пекутся о репутации. Так что научить их играть в карты на раздевание — вполне может прокатить.

Может, они тут живут по принципу: «Всё, что происходит в Академии — остаётся в Академии»? Или с этими Прорывами демонов-гулей попросту далеко не все доживут до выпускного?

Когда я помылся и вышел, Воронцова уже переоделась из домашнего в форму. Эх, а мелькала у меня мысль, что девчонка встретит меня в чёрном кружевном пеньюаре или вовсе без ничего… Но нет. Ну и ладно, то, что она не такая уж общедоступная — даже плюс. Да и вообще, ещё раннее утро на дворе, не до того, нет настроения.

— Спасибо за гостеприимство, госпожа Воронцова, — вежливо кивнул я. — Люди с птичьими фамилиями ведь должны помогать друг другу.

— Вали давай, про́клятый. Ключ в двери оставь, — сухо проворчала она.

Ну и ладно. Кстати, о ключах. Надо не забыть сдать на выходе ключ от своей комнаты консьержу. Или он скорее комендант общежития? Да нет, он явно простолюдин, а мы аристократы. Так что мешать нам делать, что хотим, и водить кого-то в гости вряд ли станет. А эта сдача ключей — вероятно, чтоб не потеряли. Так что всё-таки скорее консьерж по выполняемым функциям.

И ещё интересно, сегодня выходной или учебный день?

Глава 7

Я слышу утренний колокол

Ветер шелестит листвой, птички поют, тепло, светло, мухи не кусают — что ещё для счастья надо? Прогулка по парку, окружающему Академию, задалась. Я не пытался лезть по кустам, как лось в гоне, а просто бродил по мощёным дорожкам. Дышал свежим воздухом.