Владимир Батаев – Мир Печатей: Палач по объявлению (страница 22)

– И ты ведь не хочешь действительно убирать Печать? – уточнил я. – А то я могу. И сделаю, если не перестанешь парню голову морочить.

Эта угроза была чистым блефом, но цели достигла. Женщина шарахнулась назад, так, что едва не запнулась о кровать. Всё-таки недостаточно хорошо себя контролирует. Для усиления эффекта я шагнул к ней, пристально разглядывая Печать.

И у меня активировался интерфейс. Появилось уже знакомое меню, хотя активна в нём оказалась только кнопка «Переместить». И даже подсветились участки тела, куда Печать можно передвинуть. Почти как иконки на сенсорном или виртуальном экране. Интересно, надо прикасаться пальцем или можно прямо взглядом?

– Ладно, ладно, не подходи, – замахала руками Лилия. – Я заплачу тебе золотой. Только попроси его не разбалтывать приятелям.

Золотой – это хорошо. Но эксперименты всё-таки важнее. И к тому же, магией и обманом влюблять в себя наивных пареньков, просто захотевших женской ласки, совсем нехорошо. Надо бы её за это наказать. Переместить Печать взглядом не вышло, а вот пальцем вполне. Я потянул ей вверх, через грудь и прямо на лицо. На щеке Печать не уместилась, заняв всю физиономию. То ещё зрелище.

– Что ты наделал, – забормотала она, ощупывая кожу на животе, будто Печать могла провалиться в складки.

– В зеркало посмотри, – хмыкнул я. – Или лучше не надо...

Она схватилась ладонями за лицо, ощупывая его. Но это, конечно, ничего не дало, Печать всё-таки не татуировка и не шрам, наощупь не воспринимается. Но, видимо, ей хватило воображения представить, как она теперь выглядит. С визгом Лилия вскочила и бросилась прочь из комнаты, даже не подумав одеться. Наверное, действительно в поисках зеркала.

Я встряхнул Тимми. Пора его будить и валить отсюда. В борделе какая-никакая охрана всё-таки должна быть. Да и просто от дюжины девок отбиваться тоже не хочется. Придётся парню смириться с тем, что так называемая возлюбленная просто околдовала его магией Печати. Как и с тем, что он теперь должен мне двадцать золотых. Вряд ли он будет рад что одному, что другому. Но куда деваться, такова жизнь. А первая любовь редко заканчивается счастливо. И двадцать золотых – не самая высокая цена за то, чтобы понять, что выбрал совсем не ту девушку.

Глава 19. Испорченное утро

Я провёл пальцами по гладкой щеке спящей Вивьен. Никаких следов Печати на ней не осталось. Печать Отрёкшихся с трудом поддавалась моим попыткам её передвинуть, так что пришлось делать это в несколько этапов. Но так вышло даже лучше, иначе окружающие удивились бы исчезновения проклятой Печати. А вот когда она «сама поползла» вниз по телу девушки, оказавшись сперва на шее, потом на груди, краем выглядывая из декольте – это, конечно, заметили, но кто знает, как должны себя вести чёрные Печати и на что они способны? Теперь Печать находилась там, где её мог увидеть только я, да и то не всегда – на заднице Вивьен.

Вспоминая о перемещении Печати, я машинально пальцами проследил её путь по телу своей рабыни. Ну, не совсем машинально, на наиболее интересных местах моя рука задерживалась. Несмотря на это, девушка продолжала спокойно спать.

Вообще, я хотел, чтобы она меня будила по утрам каким-нибудь приятным способом. Но так уж получалось, что я всё время просыпался раньше, чаще всего ещё до рассвета. По моим прикидкам, я стал спать не больше шести часов, а обычно даже меньше. И самое главное – я при этом вполне высыпался и чувствовал себя отдохнувшим. А ведь в прежней жизни я любил поспать подольше. И вообще по утрам чувствовал себя скорее воскресшим мертвецом, чем проснувшимся человеком. Как минимум, пока не выпью пол-литровую кружку кофе, а лучше пару.

Не то, чтобы я резко стал жаворонком, потому теперь предпочитал ложиться попозже. Только вот в средневековом мире без электричества это немного сложновато. Ночью попросту нечего делать. Конечно, есть свечи, масляные лампы, можно книжку почитать, если раздобыть её сперва, чего я пока не сделал. Ещё есть вариант пьянствовать, благо живу я в трактире. Но без приятелей-собутыльников это быстро надоедает, пить с кем попало мне никогда особо не нравилось. Разве что для получения информации, но я уже успел убедиться, что в этот кабак ходят в основном крестьяне и бедные горожане, которые знают мало полезного для меня.

Увы, Вивьен в качестве источника сведений о мире тоже не очень годилась. Аристократка из не слишком богатого и влиятельного рода, большую часть жизни она провела в родовом поместье. Домашняя девочка с хорошим воспитанием. Но учили её в основном вышиванию, музицированию и прочим полагающимся для благородных девиц вещам – при этом практически бесполезным в обычной жизни. И честно говоря, умом Вивьен тоже не блистала. Сперва я списывал это на воздействие Печати Порабощения, но капитан Ширам, когда навещала племянницу, ничего такого не заметила. Да и всё же подавление воли работало только касательно прямого подчинения приказам. В остальное время Вивьен вполне могла заниматься, чем захочет, свободно говорить я ей тоже не запрещал. Но она не проявляла никакой инициативы, и если не была чем-то занята по работе в таверне, то просто бездельничала. Вот просто садилась на стул или на кровать, а иногда и ложилась, и не делала совершенно ничего. Навык разглядывания трещинок на потолке сто пятидесятого уровня, не иначе.

Узнав, что она училась вышивать, я предложил купить ей всё необходимое для этого. Но энтузиазма она не проявила. Мол, если такова воля хозяина, то конечно... Самой ей это было не нужно, даже в качестве хобби. Её вполне устраивало такое пустое проживание дня за днём, состоящее только из работы в трактирном зале и ничего неделания. Да и работы было не так много, после завершения генеральной уборки. Регулярно перестилать солому на полу Сева категорически не захотел, разве что местами, когда заблюют. Экономный, гад, сколько та солома стоит-то. Но что мне теперь, из своего кармана её оплачивать? Перебьёмся. Ну, ещё в обязанности Вивьен входило ублажать меня в постели, хотя и тут сама первая мне на шею она не вешалась.

Возможно, именно такая пустая жизнь и побудила её сбежать с простолюдином. Или же этот Уилл её уговорил, а самой девушке было также всё равно, как и во всём остальном. Только вот закончилась их любовная история паршиво. Как, впрочем, и следовало ожидать, поскольку такой исход был вполне логичен. Судя по всему, парень захотел быть достоин невесты-аристократки и связался с Отрёкшимися. А она просто следовала за ним, не возразив, не попытавшись остановить или объяснить, что ей ничего не надо. Сейчас это понять было трудно, поскольку эмоции в отношении минувших событий Печать всё-таки подавила, а равнодушный пересказ действий полной картины не давал. К тому же, она и в тех событиях активного участия не принимала и не знала, с кем, как и о чём договаривался Уилл.

В общем, из Вивьен могла бы получиться идеальная жена мелкого аристократа: послушная, не требовательная, людям показать не стыдно. Рабыня тоже вышла ничего так, за исключением разве что неумения готовить. Но её полная инертность меня начинала помаленьку напрягать. Я и сам бываю пофигистом, но не до такой же степени! Даже не поговорить с ней толком, хотя она и внимательно слушает, но остаётся впечатление, что и на разговор ей пофигу. Эх, хотя бы как любовница вполне отзывчива, пусть и безынициативна.

Я уже собирался растолкать её и воспользоваться по самому полезному назначению, когда раздался стук. Я бы сказал «в дверь», но таковой нам служила крышка чердачного люка, так что в неё приходилось не выходить, а спускаться.

– Ник, там к тебе пришли, – раздался голос трактирщика. – Опять.

Судя по тону Севы, меня ждал очередной странный визит. «Опять» – это он про странного уродливого мелкого гомункула, посланника мастера Пауля. Существо весьма смахивало на гоблина, только с серой кожей, а не зелёной. Морда лица пыталась походить на человеческую, но не слишком успешно. С физиономиями мастер Пауль определённо не очень умел работать. Это создание притащило мне двадцать золотых от Тимми. Как недоделанный юный рыцарь оказался связан с создателем гомункулов, мне выяснить не удалось. Уродец был не слишком болтлив и вообще говорил плоховато. А я не настолько сильно любопытен, чтобы задавать много вопросов, когда кто-то хочет дать мне денег. Причём весьма внушительную сумму.

Собственно, я даже порадовался, что Тимми не пришёл сам. Видеть его унылую и печальную рожу, выражающую всю мировую скорбь в совокупности с разочарованием в жизни вообще и женском поле в частности, мне не очень-то хотелось. Сам я считал, что сделал доброе дело, открыв ему глаза на так называемую возлюбленную. Но он, кажется, предпочёл бы обманываться. И даже не из-за двадцати золотых, Лилии он бы наверняка отдал больше, хоть и за более продолжительное время.

В целом наш поход в бордель закончился хорошо. Выйти нам удалось без проблем, Тимми согласился отдать мне проспоренные деньги. Разве что на следующий день ко мне подошёл представитель Гильдии в капюшоне и дал «дружеский совет» – не заходить больше в «Цветочный дом», никогда. Он даже не произнёс «иначе», но оно всё равно отчётливо подразумевалось. Я, в общем-то, и не планировал возвращаться в это низкосортное заведение, так что упираться и ссориться представителем местной организованной преступности не стал. Им, конечно, тоже не с руки ссориться с помощником палача: стирать разные Печати в обход официальных способов тем, кто не слишком дружит с законом, надо чуть ли не больше всех. Так что, вполне возможно, что кого-то другого на моём месте «предупредили» бы ножом в печень в тёмном переулке. Я ожидал чего-то подобного и как раз рассчитывал, что должность сыграет в мою пользу.