Владимир Батаев – Меч за 500 золотых (страница 26)
Билл пожал плечами и в очередной раз ударил булавой, на этот раз раздробив стражнику локоть.
— Пусть твой братец вышлет людей, — наконец, отозвался он. — Всех. Во все города поблизости.
— Они не справятся с вампиром…
— И не надо, — Билл посмотрел на неё снисходительно. — Пусть узнают, где он. А потом туда приду я.
— Мы придём, — поправила Лейм, чем заслужила ещё один снисходительный взгляд. — Ладно, заканчивай тут. Я пойду отправлю кого-нибудь к Сиру.
Вот и отличный повод свалить подальше, не смотреть на истязания и не слушать крики стражника. Но прежде, чем она успела выйти, раздался стук в дверь.
— Именем графа де Круа откройте! Его Сиятельство изволит лично осудить преступницу! — после недолгой паузы, стук повторился ещё более настойчиво. — Эй, вы там уснули? Перепились, что ли? Если кости и карты прячете, то не суетитесь, граф ещё не прибыл, тут только мы.
— Их там может быть много, — зашипела Лейм на Билла, который уже двинулся было встречать незваных гостей. — Ещё одно прилюдное побоище нам не нужно. Подумай о репутации клана. Хоть раз для разнообразия.
— Здесь враги! — хрипло проорал Гарт. — Рыцарь…
Удар булавы по голове не дал ему договорить. Лейм не стала напоминать, что он сейчас реснется и всё равно всё расскажет. Она огляделась по сторонам в поисках запасного выхода. Может, через тюрьму пройти можно? Окна там вряд ли есть.
— Увидимся на респауне, — произнёс Билл за её спиной.
Лейм едва успела обернуться, чтобы увидеть смазанное движение летящей ей в голову булавы.
Глава 13. Винсент. Марена
Белогородцы провожали зиму с размахом: ряженые, как их назвал Себ, наводнили город, заполнили его песнями, гомоном, шутками-прибаутками. Лошадей пришлось оставить в первой попавшейся конюшне — на дорогах так часто проносились сани с празднующими, что я решил не рисковать. Да и Себастиан с Беллой не возражали, поддавшись общему настроению. Несколько раз мы останавливались, окруженные толпой гуляк-NPC, предлагающих нам пустяшные квесты, иногда даже выполняли, получая в награду сладости и жетоны для аттракционов на центральной площади. Я думал свои выкинуть по примеру Беллы, но справедливо решил, что никогда не знаешь, что пригодится. Охотник понимающе хмыкнул, глядя, как я рассовываю по карманам чертовы жетоны. Да, это определенно его дурное влияние.
— Ай, дарагой! Дай монетку, всю правду о будущем расскажу!
Молодая черноволосая женщина в ярких пестрых одеждах схватила меня за руку и потянула к себе, но Белла вовремя перехватила её.
— А ну, вали отсюда, иначе сама тебе будущее до следующего утра предскажу.
Цыганка отступаться тоже не собиралась, как и отпускать руку. Изабелла начала закипать, упорно оттаскивая меня назад.
«Еще чуть-чуть, и они меня порвут, — устало подумал я, — а я еще не зачекался ни в одной местной таверне».
— Ну вот, — наигранно посетовал Себ, — уже и драться за тебя начали!
Он что — ревнует? Вот же дурак. Лучше бы помог! Но охотник лишь удрученно качал головой, глядя на качающуюся от усердия грудь Беллы.
— Хватит! — прикрикнул я на девушек, но без Харизмы меня, естественно, никто не послушал.
Себастиана просить о помощи бесполезно — он сейчас меня скорее убить поможет, а потом мирно дождётся в таверне, подкатывая к Белле и официанткам с попеременным успехом. А может, не такой и плохой выход? Из поместья графа де Круа к Аристану, дальше до парома и снова в городе.
К разрывающим меня рукам прибавилась пара бурых мохнатых. Девушки вскрикнули и отпрянули в разные стороны, а медведица, довольная лёгкой победой, подняла меня и прижала к груди, как игрушку.
— Ыыыаааарррыыыыы! — проревела она и как была на задних лапах, так и побежала со мной к площади, куда мы ранее направлялись.
Оставалось понадеяться, что Себ пойдёт следом, как только проржётся. Но метров через сто медведица сама остановилась, рыкнула что-то на своем медвежьем и, лизнув меня в щёку, села. Из лавки, рядом с которой мы оказались, вышел негр-альбинос и с жутким восточным акцентом заголосил:
— Ай, Манечка, отрада мой пушисьтай. Гостя привёль, ай маладес-маладес.
Он ласково погладил медведицу по голове, поправил сбившийся красный бант и сунул ей в лапы огромного петушка на палочке. Манечка что-то благодарно промычала в ответ, откусив голову леденцу, и я понял, как это прекрасно — быть гостем, а не добычей. Негр-альбинос тем временем подошёл ко мне и поклонился.
— Гостя дорогой, драствуй. Цань приветствует тебя и приглашать испить чай.
— О! Цань!
Себ уже был рядом, а с ним отчего-то злющая Белла. Поругались, пока за мной бежали?
— Цань, Цань, — закивал негр и посторонился, пропуская нас в лавку.
Ну, хороший квест, с доставкой. Зато по городу не блуждать, расспрашивая, где найти китайца Цаня. А он и не китаец вовсе.
Мы прошли внутрь, оказавшись в просторной зале с лотками, ломившимися от разных сладостей и выпечки. За ними на полках стояли медные пузатые чайники, обозванные охотником самоварами. У Аристана был такой же, и судя по всему, из этой самой лавки.
Цань прошел за прилавок, достал оттуда свёрток и протянул его мне.
— Бабуска Ягайа ждет гостиниса после соззения Марены, один ингредиента нихватает. Ты достать перо о гневной птисы и отнести гостиниса бабуске Ягайе?
Я не очень-то понял, что за перо такое и поставил Цаня на паузу. Не сговариваясь, полезли с Себом в логи — каждый в свои. Но и там в задании значилось перо некой «о гневной птисы». Огненной?
— Перо Феникса? — спросил вслух охотник и тут же сам ответил: — А кого еще, раз квест легендарный? Вот только…
Он молча захлопнул книгу с логами и задумчиво посмотрел на меня, словно решал, достоин я предупреждения или нет. Интересно, чем я успел ему насолить?
— Феникс? Вы с ума сошли?! — подала голос Изабелла. — Да на него рейд не меньше сорока человек нужен. Можете, конечно, вдвоём сходить… Подожду на точке респа.
— Ну, вдруг на аукционе встретится, — я пожал плечами, собираясь снять с паузы Цаня, но Белла рассмеялась, а потом вдруг повернулась к Себу.
— Скажи ему.
— Чего сказать? — удивился Себастиан, затем его лицо озарило понимание, и он, хлопнув себя ладонью по лбу, выдал: — Винсент, есть после шести вредно. Вот. Я сказал.
— Издеваешься?! — Белла нахмурилась. — Разве он не твой ученик? Вот и научи его, что квестовые предметы на аукционе не продаются!
Ага, только в вещах арестованных валяются. И чего вдруг Себ стал моим учителем? Она его с Аристаном случайно не попутала? У Себастиана были явно похожие мысли, приправленные чем-то ещё, в чем я пока не разобрался.
— А он уже большой мальчик и сам решает, идти дергать перья из задницы Феникса или нет!
— Именно! — поддержал я охотника и, сняв Цаня с паузы, быстро прокричал: — Беру! Беру задание!
Изабелла, поняв, что проиграла, буркнула под нос «делайте, что хотите», отошла в дальний угол лавки и стала откусывать от каждой булочки на лотке с самым высоким ценником. Жаль, сейчас только полдень, а то можно было пригрозить ей правилом, что только что выдал Себ. А так платить за неё придется…
В итоге, от Цаня я вышел без ста золотых, потому что Себастиан попытался-таки остановить Изабеллу, и она смяла несколько самоваров. Пугающе сильная женщина! И это напомнило мне, что я собирался опоить её сывороткой правды, чтобы узнать о её намерениях на нашу компанию и талантах, проявленных в поместье. Заодно пойму, как в дальнейшем избежать ненужных затрат. Главное, на аукцион сходить одному — не хочу, чтобы они с Себом знали о моих доходах. Я улыбнулся, но вместо улыбки получился оскал.
— Может, сходим на площадь? Квесты поделаем, глядишь, золота немного заработаем, — миролюбиво предложил Себастиан.
— Пошли, — кивнул я, — только сначала к Забаве, на точке респа зачекаться.
Последнее поддержала и Белла, и, сверившись с картой, мы довольно быстро отыскали нужный постоялый двор, находившийся недалеко от лавки Цаня.
Забава оказалась статной женщиной в расцвете лет, отличавшейся не только толстенной русой косой, но и зычным командным голосом, которым она отдавала распоряжения нерасторопным слугам. Постоялый двор, которым владела Забава, оказался самым дорогим в Белом Граде, но мест для нас не находилось вплоть до того, как я показал агат, доставшийся от Аристана.
— Так колдунишка наш никак ученика нового завёл? — всплеснула руками женщина и принялась нас обнимать, всех поочередно, словно принимала в семью. — Нафаня! Нафаня, вылазь! Надо гостям дорогим хоромы наверху в порядок привести, я туда, как Марийка к батьке обратно уехала, никого не пущала. Пыльно там, Нафаня, приберись.
Домовой, один в один похожий на Тишку, появился откуда-то с потолка, покачал головой, осматривая нас с Себом, одобрительно покивал, глядя на Беллу, потом вернулся на потолок, крикнув оттуда:
— Все сделаю, барыня. Погулять гостей отправьте, пусть праздничку порадуются, Марену проводят. А то ж сожжуть ночью, как есть сожжуть.
— Иди уже, болтун, — Забава махнула на него полотенцем, потом доверительно сообщила: — Марийка-то моя, доченька младшая, вся в дядьку своего пошла, ведьма, стало быть. Вот и учится у него уму-разуму, а как на каникулы ее отпущают, так проказничает тут. Вот и определили ей большие хоромы наверху, Аристан там защиту колдовскую и поставил, от чар любых, значится. Мы уж туда только своих и пущаем, порой себе в убыток. Но уж раз новый ученик, тогда ладно, и всего десять золотых за десять дней. Меньше не могу — чары же.