Владимир Батаев – Магия Слова (страница 8)

— Хватит уже! Ты же филолог!

— И что? — Таня поджала губы. — Уж и поругаться нельзя на великом и могучем?

— Материться будешь в зале для фехтования, когда троглодит из нас дух выбьет. Ты же не дала, поэтому он — грозен и зол.

Таня пожала плечами, и первая пошла в зал, где стала быстро разминать кисти.

Я уже заметил, что она предпочитает нытью действие.

Впрочем, наша первая тренировка оказалась не такой уж и страшной. Правда, в основном матерился я, потому что именно меня Лот выбрал грушей для битья. И на мне показывал все приемы.

Таню он как будто бы опасался…

Глава 5

Вы когда-нибудь сталкивались с сонным параличом? Жутким состоянием между сном и явью, когда не можешь пошевелиться, но все чувствуешь и осознаешь?

Моя ночь после первой тренировки с Лотом и была затянувшимся сонным параличом. Одеревенели все мышцы, зато сердце, будто взбесилось, а мозг услужливо показывал одну страшную картину за другой.

Шаг-удар-защита. Шаг-выпад-шаг. Слова учителя крутились в голове, не давая забыться во сне. В горле пересохло, и, впервые с момента попадания я был готов разрыдаться.

Да зачем мне эти воинские премудрости? Я — маг. Я — синкретист.

Только вот до сих пор не разобрался, как пользоваться своими способностями.

После тренировки мы с Таней, которой Лот не делал скидок, гоняя не меньше, чем меня, плашмя лежали на полу.

Троглодит легонько пнул меня в бок:

— Я лишь преподал вам азы фехтования. Ничего сложного, но эти умения дадут вам несколько секунд жизни. А там, глядишь, и я успею подбежать…

Я не реагировал. Лишь вяло пробормотал: «Да пошел ты со своим фехтованием. В нашем мире мечом только алкашей и пугать…»

— Я знаю о вашем мире, — с достоинством ответил троглодит. — О машинах, пистолетах и ракетах наслышан. Это же есть и у нас. Только у синкретистов. Неслыханное везение, ведь в нашем мире не было масштабной войны, не было холокоста и ядерного оружия.

— Да, на мечах много не навоюешь. Миллионы не истребить. Но чего же вы боитесь?

— У нас свои проблемы, у вас — свои, — вздохнул Лот. — А теперь идите есть и ложитесь. Завтра с утра вас ждет еще одна небольшая тренировка.

— Так чего же вы боитесь? — повторила Таня мой вопрос, в упор посмотрев на Лота.

Тот молча вышел.

После бессонной ночки единственное, что меня порадовало, это такой же замученный вид моей одногруппницы.

Ну, и смутило ее поведение. Танюшка вдруг бросилась ко мне на шею, и я ощутил ее твердую грудь, тесно прижавшуюся к моей. С чего бы такие нежности? Это ее так возбудил мой вид в доспехах?

Но, как оказалось, Тане всего лишь требовалось сочувствие.

— Вот чешуйчатый мудак, загонял нас до полусмерти. Я почти не спала.

— Я тоже. Еще долго от него не отделаемся, даже в магической школе будет охранять принцессу, — я осторожно обнял Татьяну и похлопал по спине.

Затем попытался ее отстранить от себя. Ни к чему мне такие нежности в пять утра.

Но одногруппнице было плевать на физиологические особенности юношей-филологов. Она приникла ко мне всем телом и захныкала:

— Что нас ждет впереди, Аль?

— Тренировка и завтрак. А затем… кони. Ты когда-нибудь ездила верхом, Танюш?

Девушка легонько подтолкнула меня к кровати, заставляя сесть. Проворковала:

— Пару раз. Это несложно. Вот так.

И плюхнулась ко мне на колени, обвив мою талию ногами.

В такой позе и застал нас Лот, который, казалось, еще больше позеленел:

— Прошу прощения за вторжение… Буду через двадцать минут.

Таня легко соскочила с меня, словно и не было накануне изнуряющей тренировки.

Мне даже показалось, что она устроила этот спектакль со слезами назло Лоту.

— Мы уже готовы, — объявила она.

— Ага… Типа того, — поддакнул я, хотя больше всего на свете я бы мечтал пролежать весь день без движения.

— Тогда пройдемте в оружейную, а затем во двор, господа синкретисты.

Мы выбрали себе сразу и по деревянному мечу для утренней тренировки, и по железному, который должны были взять в дорогу.

— Доспехи пока не надевайте, — скомандовал троглодит. — Вижу, что вы еще не проснулись, но я могу решить эту проблему.

Мы с Таней переглянулись и пошли во двор. Что он задумал?

— Наберите по ведру воды, затем разденьтесь и облейте друг друга.

— Да ни за что, извращенец долбанный! — взвилась Таня.

— Я отвернусь, — покачал головой наш учитель.

— Да ни за что! Это же издевательство — холодная вода на улице, — поддержал я одногруппницу.

— Тогда тренируйтесь сами, господа синкретисты, — усмехнулся Лот. — А я пошел завтракать. А еще советую пройти в часовню Всех Богов и помолиться. Очень хорошо помолиться.

Таня сдалась первой. Она стянула через голову льняную рубашку, а затем стянула штаны с криком:

— Отвернитесь, извращенцы!

Меня же смущала не моя нагота. Слава Будде, нечего стесняться, а холодная водичка.

Я очень медленно подошел к колодцу и бросил ведро вниз, затем вытянул его на поверхность. Ноша казалась неподъемной. Да что за издевательства над бедным филологом?

Несколько секунд я смотрел на ведро, полное ледяной воды. Оттягивая страшный миг, погладил край деревянного колодца. Эх, не нахватать бы заноз. Дерево казалось почти теплым. И тогда я решился.

Мир расцвел. Мои ладони ощущали холод железного ведра и одновременно шершавую древесину. Но сознание уже наслаждалось водопадом.

Очень холодно. Очень жарко.

А потом я увидел перед собой греческий алфавит и понял, что могу все, что захочу. Сейчас я — не филолог. Сейчас я — синкретист.

Лот подошел ко мне, протягивая руки. Ладони вперед — знак повиновения. Знак чистых намерений.

— Остановись, синкретист, не сходи с ума. Ты не сможешь удержать это состояние долго. Надо учиться.

Таня завизжала. Интересно, она почувствовала это? Увидела радугу?

В синкретизме есть красота.

Я стряхнул ладонями капли. Ноги, будто вросли в землю. Эйфория покинула меня, но бодрость осталась.

— Все хорошо. Я — друг.

Таня торопливо одевалась и ловко зашнуровала кожаный корсет. Интересно, когда научилась.

Вторая тренировка далась легче, хотя меч по-прежнему оттягивал руку. Неужели я такой слабак? Это всего лишь деревяшка!