Владимир Батаев – Магия Слова (страница 28)

Девушка захихикала:

— А что подумают твои дорогие троглодиты? Что мы трахаемся? Даже не мечтай, щенок.

«Даже не мечтай, щенок», — эти же слова говорила Танриель, пока не оказалась на коленях с моим мужским достоинством во рту.

Я очистил апельсин, пока Альмира занималась запеканкой и жареной индейкой. Сейчас она сожрет мой ужин! Вот это аппетит у девицы, такую обжору не прокормишь, если принять в гарем.

— Хватит уже, мне оставь!

— Не беспокойся, милый, все калории уйдут в сиськи! — усмехнулась рыжая бестия. — Значит, ты все еще обвиняешь ободранного черного эльфа, который сидит в жалкой деревеньке? Ошибаешься, вчерашний погром — дело рук астов. Или же какого-то могущественного клана, в который входят сильные маги. У эльфа кишка тонка такое сотворить.

Я почувствовал себя бесконечно усталым. Какое мне вообще дело до клановых разборок?

— Иди к себе, Альмира. Рад был повидаться.

— Так мы с тобой друзья?

— Типа того.

— Качайся, дружище. Грядут тяжелые времена. Изучай магию, учись воевать. А я могу тебя замотивировать.

Альмира встала с кровати и быстрым движением расшнуровала корсет.

Я отвел глаза от колыхающихся сфер:

— Прости. Ты прекрасна, но я люблю Танриель.

— Дурак, — вздохнула девушка. — Если ты трахнешь эльфийку, ее клан убьет вас обоих. Медленно. Мучительно. А я хочу тебе добра, у нас больше общего, чем тебе кажется.

— Ага. Твой отец — попаданец из моего мира. Вот откуда твои шуточки про калории!

Аля поцеловала меня в лоб и, не удосужившись зашнуровать корсет, выскользнула из двери.

Только бы не столкнулась с моими девицами! Сцена ревности обеспечена и даже дружище Лот не спасет!

Я доел растерзанную индейку, любуясь убранством комнаты. Мои покои были украшены топазами и сапфирами. Широкую кровать защищал полог, который, наверное, можно как-то заколдовать. Хорошее ложе, как раз для троих или даже четверых.

Кажется, я сошел с ума. У меня одной-то девушки никогда не было, а я прикидываю, где разместить гарем.

Вторую половину комнаты занимал дубовый шкаф, наполненный одеждой. Как заправская модница, я перебирал батист и кружева праздничных камзолов, лен рубашек, сшитых для заданий и приключений, плотную ткань брюк. Также на полке лежало несколько комплектов белья, конечно же, в средневековом стиле. Внизу стояло несколько пар сапог моего размера, а в верхнем отсеке меня ждали шляпы. Особенно насмешила одна, со страусиными перьями. Наверное, ее полагалось надевать на прием к королю.

Также я нашел два шерстяных плаща с капюшонами и один теплый шарф. На тумбочке стояла ваза с конфетами в золоченых обертках, бутылка красного вина и колокольчик для вызова слуги.

Были в комнате и несколько книг по синкретизму, но я лишь перелистал их, не вникая в содержание. Скоро начнется учеба, зачем забивать мозги?

Я растянулся на кровати, наслаждаясь легким запахом трав и перебирал, как в калейдоскопе воспоминания: обнаженные тела троглодитши и Тани, эльфийка у моих ног с широко раскрытыми глазами, Альмира, шнурующая корсет, и сотни растоптанных тел.

Наверное, я до конца жизни буду помнить Танцы последних времен, как и мутанта из тел мухи и единорога, как и сотни алфавитов из разных языков.

Утром я встал с тревожным предчувствием и сразу направился к друзьям.

Лот выглядел веселым и отдохнувшим, а девчонки сидели, насупившись.

— Не ведите себя, как ревнивые жены! Давайте лучше завтракать, а то опоздаем на лекции.

Первое занятие было вводным. Нас поделили на группы по способностям, назначив кураторов из старших курсов. К моему удивлению, нашим руководителем стала Альмира.

— Я пока буду приглядываться к вам, — сообщила татарка. — А когда увижу слабые стороны каждого, то отправлю их прокачивать — в подземелья, в горы, в пещеры, леса и другие места, не менее интересные. Удачи, детишки! Слушайтесь старших и хорошо кушайте.

Потом последовала нудная лекция об истории синкретизма. Старенький лектор рассказывал, как первый человек научился прислушиваться к своим ощущениям, смешивать их и менять реальность. Как ему покорились стихии. Как появились первые мутанты и асты — те, кто ненавидел магов.

Хорошо, что не надо было ничего записывать. Перед каждым лежала тетрадь, похожая на планшет, в которой фиксировалось каждое слово преподавателя. Вот тебе и отсталое Средневековье!

После лекции нас ждал роскошный обед. На питание здесь не скупились, и это правильно, ведь голодный студент — тупой студент.

Я вкушал нежнейшее мясо кабана с картошечкой, запивая красным вином, когда на пороге появился ректор. Рядом с ним стоял… черный эльф, принц Раам.

И только выпитое вино не позволило мне всадить ему в глотку столовый нож.

— Приветствую студиозусов! Ешьте, ешьте, вставать не надо! — ректор замахал руками. — Я лишь хочу представить вам нового собрата! Впервые за триста лет в нашей Школе будет обучаться член клана черных эльфов. Кажется, это шаг вперед, шаг к положительным переменам. Рано или поздно черные эльфы вольются в общество Грандфанта и займут достойное место благодаря своим способностям в магии! Добро пожаловать, принц Раам!

Эльф стоял, вальяжно переваливаясь с ноги на ногу.

— Благодарю! Думаю, в стенах величайшей Школы магии я покажу все, на что способен!

Я вскочил:

— Ты уже показал, ублюдок! Сотня убитых, сотня раненых, кое-как подлатанных вашими лекарями.

Меня не услышали… Слишком далеко сидел от Раама и лектора. Лишь мои сотрапезники зашептались, переглядываясь.

Я набрал в легкие побольше воздуху, но в этот момент меня пригвоздила к стулу железная ручка Альмиры:

— Ты никогда не пробовал на себе магический кляп? — задумчиво поинтересовалась куратор. — Говорят, незабываемые ощущения.

— Он убийца!

— Это еще надо доказать, — покачала головой девушка. — Ты только видел эльфа на балу, но не видел, как он колдовал.

— Аля…

В этот момент случилось ужасное. Раам подошел к нам и изысканно поклонился:

— Приветствую госпожу Альмиру. Меня определили в вашу группу.

Татарка подала руку, которую эльф поцеловал, едва коснувшись губами.

— Приветствую и тебя, господин синкретист, владеющий редким искусством открывать порталы.

Альмира бросила на меня строгий взгляд и погрозила кулаком.

Опасаясь кляпа, я выдавил:

— Ну, здравствуй, старый враг!

Глава 16

Я сидел за столом и уже минут пять пялился на металлический брусок, похожий на планшет. Да как это вообще работает? Ульрика предупредила, что он понадобится для записи лекций, но я не успел ее расспросить — троглодитша схватила Таню за руку и куда-то убежала. Видимо, знакомиться со студентами — из коридора донёсся заливистый смех моих подружек.

Я даже немного приревновал. Бросили меня одного, а ведь обе просились в гарем, когда прокачаюсь и стану крутым магом. К счастью, нас распределили в одну группу, куратором которой являлась Альмира. Лишь присутствие черного эльфа подпортило мне настроение. Особенно бесил тот факт, что никто не верил в его виновность, даже моя проницательная кураторша.

Ничего, дайте срок — и я разоблачу Раама. Соберу доказательства и предъявлю их друзьям. А там уж мы вместе решим, что делать. Подозреваю, что эльфа ждет длительное заключение в темницу или даже казнь.

Эх, хорошо, что пришел немного пораньше — надо оглядеться. Я повертел планшетку, затем посмотрел под стол — может, туда закатилось стило, перо, ручка — любой пишущий предмет. А может, здесь сенсорное управление?

Дотронулся кончиками пальцев, но ничего не произошло. Вздохнул и отложил планшет. Да что ж я за неудачник такой? Не могу разобраться с хитрой техникой. Одним словом, гуманитарий. Филолог.

В помещение постепенно набивался народ, но Таня и Ульрика где-то застряли. Я напрягся: неужели они решили прогулять первую пару?

— Привет, деревенщина, — на соседнее место плюхнулся наследный эльфийский принц.

— Здравствуй, вампирёныш. Здесь занято.

— Да? И кем же? Кстати, куда подевался твой «гарем»? Нашли себе перспективных старшекурсников и позабыли о тебе?

— Из глухой деревни здесь только ты. Это ты жил в лесу, выращивал мутантов, жрал кашку на воде с черствым хлебом и носил дырявые носки.

Я осёкся и пригляделся к эльфу. Сейчас он выглядел вполне прилично. Красный камзол с синими рукавами, кожаные штаны с кинжалом на поясе, высокие сапоги. От прежнего Раама сохранилась лишь аристократическая бледность от недоедания, которая, впрочем, ему шла, делая похожим на Эдварда из «Сумерек».