Владимир Бабкин – Светлейший. Князь (страница 44)
Пожимаю плечами.
— А я мог отказаться?
Диана промолчала. Вопрос был глупым, и она это чувствовала. Может ли солдат отказаться идти в бой? Может. Наверное. Но не сделает этого. Тем более, офицер и дворянин.
— Господи, вот за что мне это?
— Извини, любовь моя, но ты знала, за кого ты выходишь замуж.
Ха-ха. Если бы ты знала за кого…
Но, Динка не знала.
Может и хорошо, что не знала. Впрочем, как сказала Императрица, Благословенная тоже не знала поначалу…
ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ВОСТОЧНАЯ АФРИКА. МАРКИЗАТ РУССКАЯ ДЖУББА. КОСМОДРОМ «ЦАРСКИЙ БЕРЕГ». ЧЕЛНОК ТЕРРАНСКОГО КОСМОФЛОТА «ГОРДОСТЬ ЦАРЬГРАДА». 20 июня 2015 года.
— Ваша Императорская Светлость…
У подъемного трапа меня встречал лично командир челнока. Останавливаю его жестом.
— Без чинов и титулов.
— Благодарю. Михаил Александрович, рад приветствовать вас на борту корабля. Старт через три четверти часа. Офицер укажет вам ваш ложемент. Если будет что-то необходимо — обращайтесь. Всегда буду рад служить.
— Благодарю, Александр Афанасьевич. Я в космос лечу не в первый раз, так что, думаю, что разберусь. Можно мне, пока не начался предстартовый отсчёт, просто пройтись по кораблю?
Кивок.
— Конечно. Лейтенант Никифорова вам всё покажет.
— Спасибо.
Миловидная Никифорова улыбнулась и повела меня по кораблю. И в её глазах читалась не только вежливость, но и намёк. Но, нет, дорогуша, это не сюда. Я женатый человек. Хоть и молодой.
Расставание в Дианой прошло тяжело. Она даже не плакала. Просто молчала. Сказала лишь одну фразу на прощание:
— Вернись ко мне, любимый.
И всё.
Конечно, я вернусь, куда я денусь. Но, пока, у меня служебная командировка. Царица хочет, чтобы я лично осмотрел строящуюся на орбите «Благословенную».
ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ВОСТОЧНАЯ АФРИКА. МАРКИЗАТ РУССКАЯ ДЖУББА. КОСМОДРОМ «ЦАРСКИЙ БЕРЕГ». ЧЕЛНОК ТЕРРАНСКОГО КОСМОФЛОТА «ГОРДОСТЬ ЦАРЬГРАДА». 20 июня 2015 года.
Шёл обратный отсчет.
Классическое: «Ключ на старт!» уже отзвучало. Менялись цифры на табло, дублируемые голосом командного диспетчера.
Лежать в ложементе на спине со сложенными вверх ногами в ожидании взлёта удовольствие ещё то. Ведь это не пассажирский челнок гражданского флота, это боевой корабль, предназначенный для быстрого, а, значит, вертикального взлёта с максимальными перегрузками.
Пассажиры тут не летают. Барышень с собачками тут нет. Народ тут тренированный, а сам корабль может принять бой хоть на земле, хоть в атмосфере, хоть на орбите.
Да, это не космокрейсер, но крейсеры в атмосфере Земли и не летают. Это тяжелый боевой челнок. Со всеми вытекающими и втекающими.
— Предварительная!
Отошли фермы.
— Промежуточная!
Внизу под ракетой полыхнуло.
— Пять… Четыре… Три… Два… Один… Старт!
Мощный «Ольхон» завибрировал и плавно пошёл в небо.
Да, летать на лайнере на Луну проще и легче.
Перегрузки росли.
Хорошо, хоть Динку не нужно тащить на орбиту.
Страшно представить, сколько таких «Ольхонов», «Вайгачей», «Сайпанов», «Ванкуверов», «Ангилей» стоит только на боевом дежурстве, готовых не просто к выезду на стартовый стол, но и на взлёт по боевой тревоге прямо из стендов-ангаров, где крыша отъедет за считанные десятки секунд. Конечно, после такого экстренного старта ангар восстановлению подлежать не будет, но это же штатное событие.
И подобные аппараты не только несут на себе космические челноки, но и вполне себе термоядерное оружие. И раскиданы они не только по всей Терре и океанам, но и на орбите, на крейсерах и фрегатах, и, даже, на Луне. Или кто-то думает, что Терру в мире уважают только из братской любви?
Ну, это тоже, конечно. «Империя кино» не зря кушает свой белый хрустящий хлеб с чёрной икрой, а Министерство Информации не зря работает с умами подопечных народов, но, сам факт.
Перегрузки нарастали.
Терпимо, но хорошо, что Динка осталась на Острове. Впрочем, на Острове есть своя шахта с челноками и «Ольхонами». Пригодится, на случай экстренной эвакуации, хотя представить такую ситуацию во внутреннем Мраморном море, на охраняемом всеми средствами Острове Христа, довольно сложно. Остров и термоядерную бомбардировку выдержит вдруг что.
Небо «за окном» уже стало чёрным и на нём проявились звёзды. Впрочем, и Солнце никуда не делось. Только стало ярче. И жестче.
Да, пусть я подпоручик Лейб-Гвардии, но Именным повелением я и старший лейтенант Космофлота. Мария двигала меня вверх с пугающей многих (в том числе Диану и меня самого) скоростью.
Мы двигались по наклонной траектории, но с каждой секундой набирали высоту. Я про корабль, хотя можно это воспринять иносказательно. Полтора витка и выйдем на траекторию стыковки с верфью.
Что я чувствовал? Ну, кроме перегрузок? Вероятно, невероятно культурный шок. Просто невероятно, поскольку я не чувствую ничего такого. После всего случившегося, я не удивлюсь известию, что меня посылают в Туманность Андромеды.
Орбита. Мы ещё в гравитационном колодце Земли, но уже падаем в него намного медленнее, поскольку скорость набрана достаточная, чтоб не рухнуть назад в атмосферу Планеты-Матери. Пару корректировок курса и высоты и мы выйдем на траекторию сближения с верфью.
ОРБИТА ЗЕМЛИ. ЧЕЛНОК ТЕРРАНСКОГО КОСМОФЛОТА «ГОРДОСТЬ ЦАРЬГРАДА». 20 июня 2015 года.
— Я благодарю вас, Александр Афанасьевич. Был очень рад знакомству. Надеюсь, что мы с вами будем иметь радость общаться между собой много раз.
Мы пожали друг другу руки.
Кому-то покажется, что сопливый пацан на равных не может общаться командиром боевого челнока. Но, нет, могу. И по статусу, и по титулу, и, почему-то, люди не воспринимают меня, как пацана. Даже Дина. Она ошарашена, испугана, но я для неё вовсе не прыщавый сверстник.
Переходной отсек. Шипение воздуха, который вытесняет вакуум.
Отъезжают створки.
— Ваша Императорская Светлость…
— Без чинов и титулов.
— Благодарю, Михаил Александрович.
Пусть это формальная процедура, но она даёт возможность обращаться с уважением друг к другу, а не расшаркиваться. Мы тут не на паркете.
Вне строя и официальных мероприятий всё это — титулования и прочее, если не стали таким уж моветоном, то, как минимум, выглядят неоднозначно, а местами даже неприлично. Хороший тон — это когда более низкий по рангу и титулу сначала обращается к тебе по титулу или чину, официально тебя титулует, а ты киваешь, принимая знак уважения, но говоришь: «Без чинов и титулов». Разумеется, это негласное правило распространяется только на дворян. Какой-нибудь купчина будет титуловать столько раз, что язык завяжется в трубочку до посинения и никто никогда ему не скажет: «Без чинов и титулов». НИКОГДА. Общество ценило Служение промышленников, мирилось с финансистами, но купцов-торгашей считало кровососами большинство. Купчин презирали не только крестьяне и рабочие, которых аристократия уважала и считала основой Империи, но, и, разумеется, само дворянство. Купцы — кровососущие паразиты на теле общества. Так считало большинство. Их напыщенная вседозволенность достала очень многих. Многие считали, что с ними приходится мириться, но и давить их нужно при первой возможности. И не всегда фигурально, если они, как в случае с Трубецкой, начнут позволять себе слишком многое. Княжна постояла за свою Честь. Поставила опьяненных богатством и вседозволенностью отпрысков нуворишей на место.
И их семьи заодно.
Честь ей и хвала.
Динка бы сделала то же самое.
Не задумываясь.
Про меня самого и говорить нечего. За Динку я бы…
Да и за любого, в такой ситуации. Или за любую, что скорее всего. Я Звёздный дворянин, а не какая-то сволочь.
В общем, поскольку любой офицер автоматически получает дворянское достоинство (как и любой гражданский, достигший соответствующего чина в Табели о рангах), то в моём «Без чинов и титулов» нет ничего необычного.