Владимир Бабкин – Революция (страница 51)

Увидев нас, он сделал несколько уставных шагов и в трех шагах остановился, отдав честь.

— Ваше Императорское Величество! Прототип самолёта «Нартов-4 ДВС-Б» к испытательному полёту готов! Лётчик-испытатель подполковник барон Нартов!

Козыряю в ответ.

— Вольно. Здравствуйте, барон.

— Здравия желаю, Государь.

Жмём друг другу руки. Степан, хоть и самый низкий в семье (даже Маша уже выше), но хватка железная. Впрочем, будь он выше, он бы в кабину самолёта просто не влез. Хотя, зная его, самолёт бы получил более просторную кабину. Со всеми вытекающими негативами для аэродинамики и для прочих характеристик воздушной машины.

— Ну, Степан, показывай своё чудо.

— Прошу, Государь.

Он долго и обстоятельно рассказывал о своём небесном коне. Я слушал, Маша даже обеспокоенно провела по плоскости крыла ладонью, словно… Что словно? Проверяла на прочность? Вряд ли. Скорее шептала какой-то заговор. Оберег какой-нибудь. Или молитву. Не знаю. Но, губы её шевелились, а глаза были не то чтобы пустыми, но погруженными во что-то ведомое лишь ей. Подсознательно замечаю, как она похожа сейчас на свою бабушку Екатерину Платоновну. Нет, не внешне. Они не похожи так, чтоб буквально. Маша — Светлейшая Княжна Долгорукова и в отца пошла. Но похожа на Катю именно взглядом, сутью своей. Та тоже так умела.

Степан закончил рассказ. Ответил на несколько вопросов Николая, у которого их был, как и всегда, миллион.

— Так, Николай, давай позже. Вечером поговоришь с нашим героем.

Коля с сожалением кивнул.

Паровой электрогенератор перестал тарахтеть. Провода отсоединили от мотора самолёта. Свечи накаливания разогрели топливо в камере сгорания, теперь осталось крутнуть винт и можно лететь.

Степан повернулся ко мне:

— Пора лететь, Государь. Всё готово. Топливо быстро стынет. И ветер как раз правильный.

Киваю.

Обнимаю.

— Береги себя, Степан.

— Есть беречь себя, Государь.

Очередь Маши.

— Дядя Степан… — она сглотнула, — возвращайся.

— Обязательно, Мария. Я не прощаюсь.

Кивок.

— Верю в это, дядя. Благослови тебя Бог.

Она крестит Степана.

Николая барон просто обнял.

— Позже поговорим. Надо лететь.

— Да, дядя Степан. Увидимся.

Пилот поворачивается и ему помогают взобраться в кабину. Парашюта при нем нет. Но пока я бы не доверил жизнь Степана Нартова сему чуду. Самолеты летают невысоко. Выжить без парашюта проще, если сумеешь посадить самолёт, да даже если упадешь на нём удачно. Кабина к тому же небольшая.

Заквакал двигатель.

— От винта!

Кудахтанье мотора, винт закрутился, Степан проверил закрылки и прочие системы. Всё штатно. Отпустил тормоз и машина покатилась по полю.

Маша крестит взлетающий самолёт:

— Спаси и Сохрани.

Приобнимаю её.

— Всё будет хорошо.

Она кивнула. Губы её шевелились, а взгляд неотрывно следил за удаляющейся машиной. Вот отрыв и самолёт в воздухе. Плавно набирает высоту, удаляясь от нас. Вот лег на вираж начал облёт аэродрома.

Современный самолёт — это вовсе уже не этажерка а-ля Братья Райт. Скорее это деревянная и парусиновая конструкция моего времени, эпохи где-то середины двадцатых. Тысяча девятьсот которые…

На лётном поле группами стояли зрители. Пилоты паровых самолётов, техники, офицеры полигона, моя свита. И все следили за крылатой фигуркой в небе. Вот машина сделала полный круг и полетела вдоль поля, удаляясь от нас.

Все молчали. Наконец стало понятно, что самолёт сделал в небе разворот и теперь приближался к нам. Всё ниже. Уже едва не касаясь колёсами крон деревьев. Но, Бог миловал, а рука барона не дрогнула. И вот, колеса коснулись поля, несколько невысоких прыжков и самолёт покатился в нашу сторону.

Остановка. Винт встал. Из кабины ловко выпрыгнул Степан. Подошел. Ладонь к шлему:

— Ваше Императорское Величество! Испытательный полёт прошёл штатно. Замечаний к самолёту и оборудованию не имею. Подполковник барон Нартов!

— Благодарю за службу, полковник.

— Служу Вашему Императорскому Величеству!

Обнимаю. Шепчу на ухо.

— Сечь тебя по заднице некому, полковник, вот что я тебе скажу. Но, молодец, хвалю.

Усмешка.

— Рад стараться, Государь.

Затем обнимашки с Машей и Николаем. Затем набежала толпа и принялась качать и подбрасывать в небо героя.

Николай завистливо сказал:

— Я тоже так хочу. В небо.

Пожимаю плечами.

— Шефом авиационного полка, я тебя назначить могу. Но, ты Наследник Наследника. Второй человек в очереди на Трон. Ты не имеешь права рисковать просто из своей прихоти. Ты не принадлежишь себе, Николай Михайлович, запомни это. Я, может, тоже мечтаю летать. Но, не имею права. Я тоже не принадлежу себе. Помазанник Божий — это ответственность, а не прихоти. Помни об этом.

Николай кивает.

Внял? Судя по глазам — вряд ли. Есть в Николае фамильное упрямство. Запрета моего или отца он не будет нарушать. Но, как станет Царём, кто его остановит?

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:

Глава Эпилог

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА. 17 октября 1796 года.

Я слушал Степан-Степаныча. Как у всякого Нартова (и Лена не исключение), у него была светлая голова и стальная хватка. И бешеное чутье.

И слушал я про перспективы двигателей внутреннего сгорания вообще и в авиации в частности.

Ему опыт полётов позволял квалифицированно судить о преимуществах и недостатках современной авиации, ведь он уже не просто пилот, а командир первой авиаэскадрильи Императорских Военно-воздушных Сил.

Нормальный такой полк. Фактически смешанный. Звено из трёх бомбардировщиков и два звена истребительной по паре самолётов в каждой. Паровых, конечно. Ну и учебный самолет на увеличенный экипаж. Можно одновременно учить или кочегара-стокера, или пилота.

Для ДВС есть отдельная испытательная эскадрилья. Разные модели, опыты, наработка технологий и принципов. С ними куча проблем. Даже больше с двигателями чем с планерами, те же редукторы привода винта у моих «дизелей» ещё очень ненадёжны. Не пришел ещё век ДВС, а вот паровики уже отработаны и сравнительно надёжны. Собственно пока у нас только один боеспособный бомбер, да двойка истребителей. За лето на полигоне только ещё один самолет на дизеле собрать и успели. С учетом ошибок первого. Но план по производству самолётов уже утверждён, даже в Ярославле завод строим. Подальше от чужих глаз, но поближе к реке и железной дороге.

Паровые самолёты были в основном однотипными, одномоторными. Бомбер был немного больше, чтоб вместить стокера не просто ведшего наблюдения и топившего котел. На этого воздушного кочегара выпадала, и миссия сбрасывать вручную бомбу, и стрелы-флешетты тоже, а также, в случае нападения, из ружья отстреливаться. На строящихся моделях под крыльями планируется разместить сбрасываемые уже пилотом, нажатием рычага ящики флешетт. Ввиду того что самолёты часто «клюют» даже на старте пока подвешивать не осмеливаемся.

Пулемётов, понятно, ещё нет, хотя ведутся работы по созданию механизма, который позволит стрелять через вал винта шрапнелью. Лопасти вращающегося винта пока большая для истребителей помеха. Пока же стокер, поглядывая одним глазом на котёл, прикрывает в полёте двуствольным казнозарядным штуцером заднюю полусферу, а сидящей выше пилот двухзарядными пистолетами переднюю. Не очень удобно, как по мне. Но и Первую Мировую моей прежней истории больше года авиаторы просто из пистолетов перестреливались. Степан кстати высказал мне сейчас идею толкающего винта. Для паровика реверсивный ход не проблема, как и разнесение на две балки хвостового оперения.