Владимир Бабкин – Империя. Пандемия (страница 20)

- Неужели нет никаких веревочных лестниц или чего-то такого?

- Нет. Как вы представляете себе веревочную лестницу в сотню метров длиной? И как спускаться по ней, раскачиваясь на ветру? Разумеется, у нас есть монтажные клети и веревки, но это все не решит нашу проблему, поскольку их длина недостаточна для эвакуации.

- А на башне кто-то еще остался, кроме нас?

Инженер лишь пожал плечами.

- В теории, на башне было до сорока монтажников. Но, что там произошло наверху, мне отсюда не видно.

- М-да.

Галанчикова даже крякнула от досады. Да, идея подняться на смотровую площадку башни уже не выглядела столь привлекательно. Тем более что облачность почти сразу опустилась ниже уровня смотровой площадки, не дав им толком ничего рассмотреть. И, спрашивается, что летуньи не видели в небесах? Собственно, что их подняло сюда? Просто лишь любопытство. Такой знаменитый объект, такая стройка, ведь о ней все пишут! Тем более что Ольга Мостовская не видела Москву с высоты птичьего полета, отчего было не сделать приятное подруге?

Да, они действительно сдружились за этот год. Столько всего пережито вместе, сколько вылетов, сколько боев. Ну, а то, что Ольга явно имела какие-то личные тайны, так у кого их нет? У кого-то меньше, у кого-то больше. Вот у Мостовской, их явно «больше». Причем, в личном деле все было ясно и понятно. Погиб муж, полковник Мостовский. За подвиг был пожалован посмертно баронским достоинством, которое и унаследовали Ольга с сыном.

Ничего особо необычного.

Сына Мишу, по Высочайшему повелению, приняли в одно из самых престижных ныне учебных заведений – Звездный лицей, где учатся дети героев, погибших за Отечество. Сама же Ольга, отправилась на фронт, мстить за мужа.

Тоже ничего необычного.

Разве что назначение вдруг звания «зауряд-прапорщик» было достаточно необычным, для дамы, которая не имела к армии, авиации и вообще технике ни малейшего отношения. И зная порядки в Императорской авиации (да и в армии в целом), это было уже нельзя объяснить простой историей, поскольку офицерские чины и даже звания «зауряд» просто так не раздавали. А значит, есть кто-то, кто имеет возможность это сделать.

Конечно, поспособствовать вполне мог брат погибшего мужа, граф Александр Мостовский, посол России во Франции, но это, все же, совсем другое ведомство, так что…

И кстати, за очередной подвиг, на этот раз дяди, спасшего, ценой своей жизни, короля Франции и его царственную мать, сын Ольги и получил в наследство французский титул маркиза Ле-Блосьер, который незамедлительно (что тоже весьма необычно, хотя и объяснимо) был признан Государем Императором.

В общем, ее подчиненная и подруга была личностью, с одной стороны, достаточно понятной, а, с другой, весьма загадочной. С явным покровителем где-то там, на самых верхах властного Олимпа. Но, если это так, что она делает в авиации? Ладно бы она, как сама Люба, бредила и жила небом, рвалась ввысь, сцепив зубы училась летать и сделала авиацию своей профессией, так, нет, Ольга просто попросилась в авиацию и все. Якобы.

Галанчикова тряхнула головой, сгоняя с себя оцепенение.

Было холодно и очень ветрено. Поток воздуха гнал влагу облаков сквозь башню, и капли то и дело срывались с ее металлических конструкций. Хорошо хоть они с Ольгой одеты в кожаные куртки, штаны и сапоги, а на головах у них новомодные летные кожаные шлемы. Да и сами они к облакам привычные. Но каково же господину Шухову в его обычном пальто? Наверняка оно уже насквозь пропиталось влагой.

Покосившись на инженера, Люба кивнула своим мыслям. Да, вряд ли Шухов планировал сегодня сюда подниматься вообще. Решил быть галантным кавалером и выгулять дам. Вот и выгулял.

- Ваши благородства, не желаете ли вина?

Обе дамы изумленно поглядели на кавалера, но Шухов лишь открыл портфель и вынул оттуда, ко всеобщему изумлению, бутылку.

- «Черный полковник» завода «Архадерессе». Рекомендую. Очень достойное вино. По случаю приобрел в Крыму, по дороге из Константинополя в Москву. Планировал выпить в честь окончания нынешнего сезона строительства этой башни. И судя по всему, сезон этот здесь действительно закончился…

Он тяжело вздохнул. Затем хмыкнул.

- Простите, милые дамы, но я предложил не подумав.

Мостовская удивилась.

- Передумали?

Шухов покачал головой.

- Нет, ваше благородство. Просто я сообразил, что ни бокалов, ни просто банальных стаканов, у нас здесь не имеется.

Галанчикова усмехнулась.

- Ну, штопор-то у вас имеется?

Кивок.

- Да, конечно. В портфеле.

Подполковник по-свойски хлопнула инженера по плечу и рассмеялась.

- Так в чем же дело? Вы, сударь, имеете дело с гвардейскими офицерами! Пить из горла бутылки для офицеров Лейб-Гвардии - это самое шикарное дело!

Все рассмеялись, и Шухов полез в портфель за штопором.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. 5 октября 1918 года.

Первой, ожидаемо, прогромыхала бронедрезина.

Ротмистр Арцыбашев прокричал:

- Товсь! На караул! Равнение на эшелон!!!

Оцепление встрепенулось и вытянулось перед проезжающим бронепоездом «Святой Георгий Победоносец». Никто не знал точно, где именно едет Государь, а потому «тянулись» на любой состав, проезжающий мимо них. Более того, знающие люди утверждали, что именно на бронепоезде и ездит Император, а поезд следом идет лишь для отвлечения внимания возможных бомбистов.

Но, эти соображения вообще не его ума дело. Арцыбашев и его люди как раз для того здесь, чтобы никто из злоумышленников к рельсам подойти не мог, и, не то, чтобы бомбу заложить, а даже гайку не смог бы свинтить.

А вот и сам поезд. Паровоз и три вагона. Ротмистр привычно вытянулся, силясь разглядеть в пролетающих мимо окнах поезда лик самого Государя Императора…

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПОЕЗД. ВАГОН ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА. 5 октября 1918 года.

Прекрасный денёк, что и говорить. Именно так я мечтал отметить именины своих детей. Почти две тысячи километров и две тысячи дел между нами. Как же я соскучился за ними, кто бы только знал. Будет ли и у меня время для простого семейного счастья? Будет ли время, когда не будет угрозы войн и революций, когда наступит в стране моей мир и благополучие, когда не буду я первым делом кидаться проверять сводки Ситуационного центра, а буду просто обнимать мирно спящую жену и ни о чем, кроме неё не думать?

Пустые мечты. Отвратительная у меня работа.

Кисло усмехаюсь сам себе. Спрашивается, ввел конституционную монархию, через девять дней состоятся выборы, изберут каких-то, прости Господи, народных избранников, а те выберут премьер-министра, ну, так радуйся, пусть другие головой пухнут за державу, а ты-то теперь можешь наслаждаться жизнью – дурака валять или ворон в парке стрелять. Да, как бы не так! Полномочия, как у английской королевы, говорите? А вы сначала узнайте объем власти и полномочий английской королевы. А у меня этого добра куда больше, даже невзирая на всю, якобы, конституционную монархию.

Да, я уже не Самодержец Всея Руси, но дуалистическую монархию никто не отменял. Можете ее обозвать конституционной, я не возражаю. Суть и объем моей власти от этого не изменится.

А потому сводки Ситуационного центра по утрам, ежедневные доклады разведок и министров, совещания, протоколы, интриги и смертельные схватки под ковром. И торговля Августейшей мордой перед миром и подданными.

Бедная Маша. Ей же еще хуже сейчас.

Редкое оцепление мелькало за окном. Картина, ставшая уже привычной до рутины. Тридцать километров пути и тридцать километров оцепления. Пусть достаточно символического оцепления, но, тем не менее. Имеет ли смысл так расходовать ресурсы? И, ладно, тридцать километров, но когда тысяча или две? Иной раз и подумаешь, а точно ли тебе надо куда-то ехать?

С другой стороны, вспомнишь судьбу царственных предков и прочих родственников, которым всякого рода бомбисты радикально укоротили жизненный путь, и задумаешься – может, будь они чуть менее беспечными, так и смогли бы сделать для России чуть больше?

Нет, оцепление более-менее плотно стояло только в действительно рискованных местах, в чистом же поле охрана стояла лишь в визуальной видимости друг друга, но даже такое оцепление в немалой степени гарантировало, что никто не сыграет со мной в операцию «Рельсовая война» или «Концерт», и что мне не придется, как моему царственному родителю, держать на своих плечах крышу вагона после катастрофы.

Разумеется, никто не дал мне долго рефлексировать в одиночестве. Нет у Царя подобной роскоши. Соседний вагон полон гостей и каждому из них от меня что-то нужно. Или мне от них, что еще хуже. Так что стук в дверь был вполне ожидаемым.

- Да!

Полковник Абаканович не замедлил явиться на зов.

- Государь! По вашему повелению в приемной ожидает Министр иностранных дел граф Свербеев-Новоримский.

- Что ж, проси, раз ожидает.

Адъютант изобразил веселую гримасу, означавшую, что шутку юмора он оценил. Прогиб засчитан. Впрочем, мне было решительно наплевать. Все это лишь ритуальные танцы с бубном. Традиция, не более того. Но, и не менее.

- Ваше Императорское Величество!

Свербеев склонил голову в церемониальном дворцовом поклоне.

Указываю на кресло:

- Присаживайтесь, граф.

- Благодарю за честь, Ваше Величество.

Сверкая золотом придворного мундира Министр присел на краешек кресла, деловито раскрыл папку и приготовился к докладу.