Владимир Бабкин – Империя. На последнем краю (страница 32)

Направляясь сюда, я наивно полагала, что могу многому научить наших русских сподвижниц. Но, Керри, как же мы мало знаем о России! Пока мы за полвека добились восстановления украденного у нас 111 лет назад в Нью-Джерси избирательного права только в 5 штатах[18], русские за 12 лет распространили это право женщин на всю Империю! В находящей под властью русского царя Финляндии еще в 1906-м было избрано 19 женщин-парламентариев. Теперь такой шанс есть у каждой гражданки России.

Но это только «вершина айсберга», как говорят здесь. Русские женщины давно получили не меньше прав, чем мы в Америке. Как оказалось, здесь больше женщин врачей и учителей, чем в Англии или Германии! Женщины давно здесь могут учиться в школах и колледжах и даже университетах. При деде нынешнего монарха это были единицы, но уже при отце его в стране стало много университетов чисто для женщин. Император Михаил со своим воцарением вовсе исключил всякие различия при получении образования женщинами. Многие из них теперь учатся даже за казенный счет в военных училищах, а прошедшие Великую войну офицерессы уже никого даже не удивляют на улицах!

Ты знаешь, мое отношение к войне[19], но я уверена, что войн будет все меньше, потому что больше будет женщин, добровольно надевающих военную форму. Собственно женитьба «gosudaria» на юной итальянской принцессе, ставшей здесь «Marry Blessed», по мнению наших здешних соратниц, не менее чем на год приблизило окончание этой ужасной всемирной войны. А ведь она здесь генерал (!) корпуса СПАСЕНИЯ! Лично руководила спасением людей во Пскове, где и случилось то широко обсуждаемое «чудо», в которое здесь почти все искренне верят.

И этот мундир у русской императрицы не один! Она возглавляет еще «Office of the Institutions of Empress Maria»[20], доставшееся ей от погибшей в страшном взрыве на Кровавую Пасху матери русского царя. А той оно перешло от предыдущей императрицы. Это ведомство ведает приютами и лечебницами, школами для сирот, разными женскими учебными курсами, привлекая на государственном уровне также и благотворителей в эту сферу. Работа «Ведомства Марии» показывает нам реальный пример правильности наших убеждений в том, что при участии женщин государственные институты станут эффективными и лишатся коррупции.

Все эти достижения неминуемо вели русских женщин к торжеству сегодняшнего дня. Как ты знаешь, здесь на «veebory v Dumu» идут две женские партии: «равноправки» Шабановой – Шагинян – Холодной и «трудовички» Ворошиловой – Плевицкой – Рейслер. У многих из них хорошие шансы победить на округах. Шагинян очень популярна в России как автор, Плевицкая здесь популярнейшая певица, а Холодная – киноактриса, за многими из кандидаток большой опыт легальной и подпольной борьбы. Пройдут ли эти партии и по спискам в Думу, сказать трудно. Ведь и другие партии выдвинули немало женщин, как и просил перед выборами император Михаил (Нам бы такого президента-суфражиста! Шучу. Наш президент не столь властен, но не менее отважен[21]. В проправительственном списке «Всеимперское движения Освобождения и Служения» более трети женщины. И их шансы очень велики. Некоторые лидеры «левых» партий решили было оттереть своих однопартиек в конец списков, но те не растерялись и создали уже упомянутый «Союз трудящихся женщин». Если учесть, что во многих округах борются по 3–4 женщины, то в этой небогатой стране у «трудовичек» шансов даже больше, чем у либеральных «равноправок», но отберут они их у скруджей, засевших в руководстве отторгнувших женщин левых партий. Хотя пятая Государственная дума России в целом, думаю, будет мужская и левая.

Здешние кандидаты и активисты неопытны в выборных процедурах, но глядя на многие акции, я понимаю, что и известный тебе Бруклинский клуб демократов[22] мог бы поучиться, как нужно искусно (и при этом, в отличие от наших «ослов»[23], чисто!) манипулировать избирателями! Я познакомилась со здешними стратегистками[24]. В основном это журналистки, успевшие поработать в газетах на фронте или в «Sloozheniee». Я просто удивляюсь, как за один год господин Суворин смог усвоить электоральную науку лучше, чем за полвека люди Маклафлина и МакКуи[25] в Нью-Йорке.

В общем, несмотря на ограничения из-за эпидемии китайского гриппа, которые здесь сексистски зовут «инфлюенцией американской женщины», выборы идут полным ходом. И я убеждена, что десятки женщин станут депутатами российского парламента. Уверена, что это поможет и в нашей борьбе за «Билль об избирательных правах женщин»[26], и мой следующий срок в Палате представителей не будет столь одиноким.

Империя Единства. Россия. Москва. Воробьевы горы. Шуховская башня. 5 октября 1918 года

– Государь, вы крайне бледны. Возможно, вам следовало бы отдохнуть.

Кошусь на генерала Духонина.

– Что, сильно бледен?

– Да простит меня ваше величество, но сильно. Даже слегка с синевой. Отдых вам просто необходим.

Криво усмехаюсь.

– Да, Николай Николаевич, отдохнуть бы мне не помешало. Но вот Борис Алексеевич настоятельно рекомендовал поприсутствовать на спасательной операции.

Суворин кивнул.

– Это весьма полезно, ваше величество. Произведет хорошее впечатление на подданных.

– Вот, Николай Николаевич. Так что придется мне пока тут постоять. Подышу свежим воздухом, а то все кабинет-кабинет.

Про «кабинет» они уже слышали не раз, и даже позволили себе легкие понимающие улыбки.

Что хорошо в моем окружении, так это то, что они уже усвоили – мне можно говорить правду-матку, не размениваясь на политесы. Меня действительно слегка знобило, но я относил это скорее к нервному состоянию организма.

Ну а как мне не нервничать? Вокруг тысячи людей, камеры, хроникеры всякие. Вверху вокруг башни два дирижабля – ближе к нам, раскрашенный в оранжево-синие «фирменные» цвета местных эмчеэсников ИСС «Сокол-2», а над башней парит ярко-красная туша «Империи» со Звездой Богородицы на борту.

А там, на башне, Ольга.

Промакиваю лоб платком. Не хватало еще тут пота на лице императора. Меня же сейчас снимает минимум несколько камер. Хотя Суворин повернет в плюс и это. Мол, так переживает за подданных царь-батюшка, что кушать не может. Все о России думает.

Но знобило меня весьма конкретно. Холодает. Вечером будет уже совсем холодно.

– Что там с прогнозом погоды, Николай Николаевич?

Тот хмуро ответил:

– С востока идет мощный снежный фронт, государь. У нас есть несколько часов. Ночью начнется метель.

И как тут не нервничать? Подавив нервный кашель, поднимаю к глазам бинокль.

Тем временем с «Сокола» полетели вниз канаты. Причальная команда бросилась «принимать концы». Возникла некоторая путаница с канатами, но, в конце концов, вроде разобрались и потащили их в разные стороны. Еще несколько минут, и все четыре троса были надежно закреплены к вбитым в землю с четырех сторон от башни толстым бревнам.

На дирижабле при помощи лебедок начали выбирать слабину, натягивая канаты и стабилизируя положение небесной машины в воздухе. Теперь у командира дирижабля появилась возможность регулировать движение не только при помощи винтов, но и почти с ювелирной точностью двигать корпус вперед-назад при помощи лебедок.

Отняв от глаз бинокль, Суворин заметил:

– Уверен, что у нашего оператора там будут просто потрясающие кадры. К завтрашней премьере они будут очень кстати в Доме кино.

Духонин хмуро буркнул.

– Не сглазьте, Борис Алексеевич. Еще ничего не закончилось.

Тот усмехнулся.

– Да хоть чем бы это не закончилось. Это все равно будет прекрасно…

Но перехватив мой мрачный взгляд, он предпочел не продолжать развивать свой цинизм.

Империя Единства. Россия. Москва. Воробьевы горы. Шуховская башня. 5 октября 1918 года

Нос «Сокола» застыл практически неподвижно. Поручик Вишневский, отдавая короткие приказы стоящим у лебедок, сумел стабилизировать положение небесной машины.

– Михалыч, тебе слово.

Боцман Егоров крякнул.

– Сделаем, вашбродь. В лучшем виде сделаем, не извольте сумлеваться…

Провозившись некоторое время с винтами высоты, боцман произвел выстрел из установки Шермули, послав ракету к башне.

– Выбирай!

Затрещала лебедка, выбирая слабину, и через некоторое время закрепленный на конце снаряда якорь зацепился за металлические фермы башни. Получив пятую точку опоры, дирижабль встал буквально намертво.

Егоров с чувством перекрестился в сторону видневшихся вдали куполов церквей и доложился:

– Усё готово, вашбродь. В лучшем виде, как и было сказано.

Вишневский стукнул кулаком в ладонь и воскликнул:

– Молодец, Егоров! С первого раза попал!!! Благодарю за службу!

Покосившись на снимающего их оператора, боцман вытянулся и четко по-уставному ответствовал:

– Честь в Служении на благо Отчизны!

Но про оператора все тут же забыли, поскольку раздался новый крик:

– Любушка!!!

В ответ со стороны башни долетели женские крики, причем не только «Любушки».

Поручик Вишневский нахмурился:

– Господин Филиппов, я попросил бы вас…

Тот тут же выставил ладони вперед.

– Все-все, господин поручик. Молчу!

Удостоверившись, что больше никаких поползновений не намечается, Вишневский вернулся к командованию операцией.

– Максимов, телеграфируй в штаб – мы начинаем вторую фазу операции. Все по местам!

Убедившись, что все в порядке, поручик начал отдавать команды, регулируя натяжение канатов лебедками и плавно подводя тушу дирижабля к башне. Да, с огромной «Империей» так бы не получилось сделать, слишком уж у нее огромный корпус и слишком далеко от носа расположена гондола. ИСС «Сокол-2», напротив, унаследовал от своего предшественника «Сокола» не только небольшую длину, составлявшую всего-то пятьдесят метров, но и длинную решетчатую подвесную сетку, заменявшую ему гондолу. Да, летать на таком дирижабле было не слишком комфортно, но дальних рейсов «Сокол-2» не совершал, а для его задач теплая и уютная гондола совершенно не годилась. Особенно для таких вот задач, как сегодня.