Владимир Бабкин – Император мира (страница 40)
– Вот в этом, генерал, я не был бы столь уверен. Окситания – житница Франции. И как бы плохи не были там дела, но продовольствия там всяко больше чем в Пикардии. Да и не следует забывать о том, что есть еще силы «Единой Франции». Пусть их мало, но они также могут бросить свою козырную карту на общий стол событий.
* * *
ПОСЛАНИЕ КОРОЛЮ ИТАЛИИ ВИКТОРУ ЭММАНУЛИЛУ III. 11 (24) июня 1917 года.
Дорогой Виктор!
События последних дней заставляют меня настоятельно просить Италию ускорить отправку любых сил в Окситанию. Совершенно очевидным представляется полное обрушение французского фронта на западном театре военных действий. Фактически фронт открыт и, вероятнее всего, германцы не встретят там никакого отпора в случае начала решительного наступления. Более того, в нынешнем положении германская армия может выдвигаться вперед буквально маршевыми колоннами, совершенно не опасаясь серьезного сопротивления.
Так называемый «мир в Компьене» формально обозначил сферу территориальных притязаний Германии. Однако будет в высшей мере неосмотрительно полагать, что на этих рубежах немцы остановятся. Только полный разгром Франции и устранение ее как серьезного игрока может устроить берлинских стратегов. Высвобождение же, в результате обрушения фронта на западе, множества германских дивизий создаст серьезную угрозу безопасности и интересам наших держав.
Поэтому всяческая поддержка генерала Петена и «Единой Франции» полностью отвечает коренным интересам наших стран. Ввиду особенностей географического положения, Россия не может оказать достаточную военно-полицейскую поддержку Петену, кроме задействования сил двух пехотных бригад Русского Экспедиционного корпуса. Великобритания же, связанная событиями в Ирландии, вряд ли сможет двинуть свои части с севера Франции. Посему на юге основная поддержка может быть оказана именно Италией. Россия же, со своей стороны, обеспечит «утечку» информации о готовности в ближайшее время начать наступления в Галиции и на Кавказском театре военных действий. Смею полагать, что такие сведения должны обеспокоить Вену и Берлин, что умерит их аппетиты во Франции и заставит держать дополнительные силы на русском фронте.
Однако, вне всякого сомнения, главную роль должно сыграть скорейшее умиротворение в Окситании и недопущение овладения житницей Франции германской армией. Не дать Германии важнейшие ресурсы, в первую очередь ресурсы продовольственные, вот наша стратегическая задача, от которой зависит исход этой кампании. Только овладение Окситанией, только соединение с Белой армией Петена и установление сплошной линии фронта от Швейцарии до Ла-Манша, дадут нам перспективу решительной победы. Пусть даже эта линия будет пока восстановлена на западных административных границах регионов Бургундия, Шампань и Пикардия.
В настоящее время мои дипломаты ведут переговоры о возможном участии в умиротворении Окситании также силами Испанского Королевства. Но пока у меня нет уверенности в быстром и благоприятном для нас исходе переговоров. Если у тебя, со своей стороны, есть возможность повлиять на позицию Мадрида, то от всей души призываю тебя это сделать.
Также очень прошу тебя ускорить отправку любых сил во Францию, в том числе и отрядов полиции и карабинеров. На карту поставлена не только судьба этой страны, но и итог всей войны, а значит, и положение наших держав после ее окончания.
С наилучшими пожеланиями и верой в совместное будущее наших держав и Домов.
Прими и проч.
Михаил.
Марфино. 11 (24) июня 1917 года.
* * *
МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 12 (25) июня 1917 года.
– Работнички!
Последнее слово прозвучало, как грязное ругательство. Выстроившиеся в ряд силовики стояли навытяжку и ели глазами начальство в моем лице. Возразить им было нечего, даже если бы они посмели спорить с самим Самодержцем. Произошедшее бросало тень на каждое из их ведомств, ибо это было отнюдь не рядовое происшествие, а событие, которое вполне может потрясти основы Империи, особенно с учетом того, насколько зыбким было установившееся в России равновесие.
– Каким образом главком сухопутных войск передвигался без охраны?!!
Министр обороны кашлянул в кулак и попытался оправдаться:
– Ваше Императорское Величество! По приезду в Тифлис главком сухопутных войск Великий Князь Николай Николаевич отправился наносить визиты. Это были частные визиты, и он отпустил конвой.
– Вы о чем сейчас говорите?! Вы представляете себе ситуацию, при которой генерал Климович снимет охрану Высочайшей Особы на основании моего самодурственного повеления?!!
Палицын на секунду запнулся, видимо представив себе эту ситуацию, а затем оповестил мир:
– Нет, Государь!!!
– Генерал, у вас главком сухопутных войск отправился с инспекционной поездкой на кавказский театр военных действий. Впереди летняя кампания и наступление. Идет война! Я понимаю, что Тифлис не линия фронта, но я не могу понять, как он остался без охранения?!!
– Виноват!
Перевожу взгляд на Курлова.
– Вы, милостивый государь Павел Григорьевич, призваны бороться со всяким революционным инакомыслием, тем более с террористической угрозой внутри нашей благословенной Империи. Но что же мы видим??? Какие-то босяки бросают бомбу в автомобиль Великого Князя! И не где-то там, в Бомбее, а здесь, в России!!! Отдельный Корпус жандармов был в курсе визита члена Императорской Фамилии в Тифлис?
– Так точно, Ваше Императорское Величество!
– И? В чем выразилась ваша осведомленность? Погиб Великий Князь, его адъютант и его же шофер. И все это в самом центре Тифлиса!!!
– Исполнитель арестован на месте акции и уже дает показания!
– Правда? Очень, очень любопытно, знаете ли! Прискорбно только, что ваши люди проявили чудеса оперативности после взрыва, а не до него!!!
– Виноват, Государь! Но смею заметить, что в Тифлисе совсем небольшой штат Отдельного Корпуса жандармов и фонды очень ограничены.
– Павел Григорьевич, уж не хотите ли вы оправдаться? Мне ваши оправдания не нужны! Погиб главком сухопутных войск и член Императорской Фамилии. Смею добавить к этому, личность весьма популярная в войсках и кое-кем рассматривавшаяся в качестве возможного претендента на Престол. Вы понимаете, что злые языки скажут, что это я повелел его устранить??? Вы понимаете в какую трясину мы можем попасть с этой историей? Да еще и на фоне европейских потрясений? Зачем нашей Империи вот это все сейчас?
Командующий ОКЖ нашел смелость возразить.
– Государь! Сам факт гибели члена Императорской Фамилии прискорбен. Вся Россия будет горевать о погибшем достойном сыне России. Но смею утверждать, что в настоящее время нет особой угрозы дестабилизации ситуации. После Кровавой Пасхи и прочих чрезвычайных событий в России и за ее пределами, этот прискорбный факт станет лишь эпизодом в ряду других.
– Вот как? Кстати, спасибо что напомнили, как там следствие по событиям Кровавой Пасхи? Всех уже поймали?
– Следствие по данному делу ведется. Смею полагать, что есть основания приобщить инцидент в Тифлисе к этому расследованию. Судя по протоколам, арестованные на месте покушения и их сообщники прибыли на место из Москвы.
Удивленно разглядываю шефа жандармов.
– То есть вы хотите сказать, что покушение было задумано в Москве и боевая группа выехала на место еще до прибытия Николая Николаевича? Так следует вас понимать?
Курлов склонил голову.
– Точно так, Ваше Величество. Это следует из протокола первичного допроса. В настоящее время арестованные находятся под усиленной охраной в здании дивизиона Отдельного Корпуса жандармов в Тифлисе. Идет подготовка к их этапированию в Москву для дальнейшего дознания.
– Так дело не пойдет! Из Гатчины прибыл восстановленный дирижабль «Астра». Выделяю вам его. Отправьте команду для доставки указанных лиц в Москву самым срочным образом! И я очень, подчеркиваю, очень надеюсь, что до столицы эти негодяи доедут в добром здравии. Мне совершенно не нравится ситуация, когда в городах моей благословенной Империи в высших должностных лиц кидают бомбы. Тем более, если речь идет о членах Императорской Фамилии. Страна ждет результатов расследования. Этого и событий Кровавой Пасхи. Это касается всех, господа! И вас, Алексей Тихонович, и вас, Дмитрий Иванович! Имперская Служба безопасности и Министерство внутренних дел, так или иначе, лишились своих руководителей в результате Кровавой Пасхи. Я жду от вас спасения чести мундира!
Ходнев и Васильев склонили головы. А я еще долго распекал силовиков, пытаясь, впрочем, самому себе ответить на вопрос, что сулит мне сброс с доски такой тяжелой фигуры, какой был Великий Князь Николай Николаевич? С одной стороны, он был моим конкурентом и одним из возможных знамен переворота, благо его популярность среди высшего командования армии все еще была высока, но, с другой стороны, и так трусоватый по жизни дядя, был буквально морально раздавлен гибелью брата во время Кровавой Пасхи. Он словно предчувствовал сегодняшнее покушение, многократно подавая мне прошение об отставке. Отпустить я его не мог по политическим соображениям, но жизнь повернулась иначе.
Фигура, ничего реально уже не стоившая, вдруг превращалась в сакральную жертву, которую могут поднять на знаменах все недовольные мной. Ведь далеко не все в элитах поверят в каких-то там босяков-революционеров. Скорее в то, что монарх, в моем лице, совсем уж с катушек съехал и занес топор над их головами уже не в качестве кары, а сугубо из самодурства.