Владимир Бабкин – Император из двух времен (страница 8)

Леночка перевела дух и завершила свою мысль:

– Так вот, когда я поступлю в университет, я тоже буду иметь право надеть свою брошь в качестве отличительного знака медика. Вот.

Она так победоносно посмотрела на сидящих за столом, словно уже получила вожделенное украшение. Ольга поощрительно улыбнулась. Да, идея Миши (а мысленно она государя никак иначе и не называла) с этой брошью-знаком просто потрясающая. Такая вроде безделица, а стала, пожалуй, самой модной штучкой сезона. И вряд ли эта мода быстро пройдет. Скорее наоборот, поскольку появление в высшем свете без такой брошки вскоре станет буквально неприличным. Честь в служении на благо Отчизны, не так ли?

Берголо кивнул и, заверив Леночку, что всё у неё получится, обратился к молчавшему инженер-подполковнику:

– А вы, сударь, где служите, если не секрет?

Тот пожал плечами и скупо ответил:

– Прохожу по ведомству Министерства вооружений и военных нужд.

Конечно, трепаться о том, что на него в США оформлены несколько фирм, в том числе и кадровые агентства, переманивающие в Единство лучшие научные и технические умы Америки, он не стал. А то там такие люди проходят, что иной раз и не по себе становится. Вот, тот же Никола Тесла, например.

Горел костер. Пылал огонь в глазах моей Маши.

Плетеный диван. Мягкие подушки. Столик с закусками и напитками.

Разумеется, одним прошлым вечером наш «разбор полётов» не ограничился. Думаю, что он не ограничится ближайшими годами. Маша задавала всё новые и новые вопросы. Голод и засуха. «Пылающие небеса». Роль Муссолини и упадок итальянской королевской семьи. Фашизм и нацизм. Истоки и спонсоры Второй мировой войны. Война на море и на суше. Эфиопская кампания итальянской армии. Независимость Индии, Египта и Ирландии. Истоки мексиканских событий и роль в этом русских революционеров. О Нюрнбергском трибунале, в конце концов. Тем более что в Бейруте сейчас готовился наш собственный вариант международного трибунала, в котором должны были осудить военные преступления против человечности, включая химическую бомбардировку Риги, концентрационные лагеря в Германии и Австро-Венгрии, резню армян в Османской империи и прочие британские зверства.

Британия, кстати сказать, наотрез отказалась от участия в работе Бейрутского трибунала. Ну, тем хуже для них. Зато американцы участвовали очень охотно. Эта тема была им очень в масть. Впрочем, и нам тоже.

Конечно, максимализм юной императрицы давал о себе знать, и её оценки, несмотря на школу интриг Вечного города, нередко носили эмоциональный характер. Муссолини того же она никогда не простит, хоть тот ещё ничего в этой истории не сделал. Не сделал, но сделал. Пусть и там. Потом.

А за семью Маша была порвать кого угодно.

– Миша, а почему ты так не любишь республику? Ты же при ней вырос и прожил всю жизнь в том своем далеком будущем?

Мои губы шевелятся хмуро:

– Потому и не люблю.

– А серьезно?

Почему я не люблю республику? Как объяснить это женщине, которая в республиках была лишь в гостях? Да и то лишь с увеселительной целью…

Не люблю я республику. Вот и всё.

– Республика – это совсем не то, что рассказывают про народовластие и прочую демократию. Будучи в том моём будущем руководителем одного из крупнейших медиа-холдингов, я это ответственно заявляю: это всё манипуляции.

– Но ведь ты и в нашем времени создал своё Министерство информации!

Киваю.

– С массами надо работать любой власти. Николай этого не понимал и не умел. Я – умею, поскольку являюсь профессионалом в вопросах формирования общественного мнения и на службу нанимаю профессионалов, типа графа Суворина. Стране нужны реформы и модернизация, а не потрясения и революции.

Не удержавшись, я закурил «Герцеговину Флор» и, выпустив дым, продолжил:

– Возвращаясь же к твоему вопросу, отвечу так. Знаешь, два года назад, в Кремле, объясняя институт монархии, я рассказывал Георгию притчу о садовнике. Я тогда сказал сыну: «Получив сад от предков, садовник должен оставить его своим потомкам цветущим и здоровым, чтобы долгие века шептались между собой листвой деревья, посаженные разными садовниками и передававшими сад от одного к другому из века в век»[10]. Монархии мыслят столетиями, а республики лишь периодами до следующих выборов и интересами финансовых групп. Другое дело, что и аристократия вырождается. Кровь нужно регулярно обновлять. В том числе пускать её. Ну, это проблема и республик тоже. Элиты загнивают. Им нельзя давать застаиваться. Это как тромб. Застой крови, который, прорвавшись, может поразить в самое сердце.

Маша серьезно кивнула.

Да, в Единстве сейчас шли аресты. Не так чтобы слишком массовые, чай не переломный 1917 год, но весьма приличные. Бывший мой адъютант и бывший уже полковник Абаканович активно сотрудничал со следствием и давал показания. На повторение процесса в московском Манеже дело пока не тянуло, но многие значимые лица попали под следствие.

Что ж, не надо сотрудничать с британской разведкой. Как, впрочем, и с любой другой. С нашей можно. Нет, мы пока не записывали всех подряд в шпионы Уругвая, но повысить ощущение остроты исторического момента среди элит было полезно. Ведь с момента предыдущего «большого шухера» прошло уже два года, а чистки, устроенные Машей осенью минувшего года, были достаточно гуманными. Императрица даже никого не расстреляла и не повесила. А могла бы.

Но тогда было главным сбить противодействие земельной реформе, выборам в Думу и желание некоторых кругов вернуть трон Николаю. Я был против, но ваш покорный слуга в этот момент жутко и кроваво помирал в Кремле. И система, во главе с Машей, сработала блестяще. Ники с семейством теперь «прячется» в Монако, две его старшие дочки представляют интересы России в качестве королев Сербии и Румынии, заговорщики пошли под суд, а участники «заговора патриотов» получили свои «повышения». Тот же бывший премьер-министр Маниковский стал наместником Севера, а адмирал Колчак получил пост главнокомандующего Северным флотом. Впрочем, после редкого идиотизма у острова Медвежий, когда многопревосходящая русская эскадра получила по носу от норвежцев, я еще подумаю над его дальнейшей судьбой. Как бы он не позавидовал судьбе нынешнего губернатора Чукотки генерала Лохвицкого, отдавшего найденную кучу золота обратно французам[11]. Вот не люблю я кретинов и всё тут!

Эх, когда уже на сцене появятся выпускники моего Звездного?

А Звездный, кстати, разрастался и развивался. Помимо лицеев в Подмосковье и в Константинополе, там же открывались Императорские Звездные университеты, имеющие в своем составе не только практическую научную и техническую базы, но и учебные институты – военно-технический, физико-математический, химический, геологический, аграрный, педагогический, государственно-административный, строительный, технологический. Был даже факультет астрономии и астрофизики.

Вся эта прорва учебных заведений должна была выйти к 1930 году на объем выпуска в пятьдесят тысяч дипломированных специалистов в год. И, конечно, неизменной оставалась концепция того, что правами на поступление в Звездный, за именным исключением, обладали только дети, чьи родители сложили свою жизнь за Отечество. Так я формировал свою новую элиту, так я стимулировал солдат сражаться на фронтах за интересы Империи, которая, не дай бог что, не бросит их детей на произвол судьбы.

Империя своих не бросает!

Конечно, были исключения. В основном они касались детей георгиевских кавалеров. Но были и другие исключения. Например, в Звездном учились оба моих старших сына – Михаил и Георгий. Учились они в обычных классах, среди детей простых моих подданных. В основном – очень простых. Буквально из народа.

Я мог бы дать сыновьям домашнее образование. Самое блестящее.

Я мог бы их отдать в Пажеский корпус. Но я не захотел.

Наша новая элита формируется в Звездном.

Все мои дети будут учиться именно там. Сразу на трех факультетах одновременно – на военном, правовом и государственного управления. Это касалось и моих сыновей, и моих дочек, правда для девочек военный факультет заменялся на медицинский или педагогический. В конце концов, будущим королевам предстоит возглавлять в своих странах аналоги ведомств императрицы Марии. Остальные факультеты – по желанию. Благо университет не только позволял учиться на разных факультетах одновременно, но и засчитывал общие предметы в единый зачет. Ту же геометрию или политэкономию студентам не приходилось сдавать дважды. Мы давали будущей элите широту мышления и не требовали тупой зубрежки.

Немало у императрицы было и отвлеченных вопросов.

Какова была мода и какие платья носили в двадцать первом веке? Как дошли до такого бесстыдства? Как быстро укорачивались юбки и как менялись купальники? Отдельно Машу поразило, что в моём времени значительная часть женщин предпочитала ходить в брюках. Мне пришлось даже сделать несколько набросков в блокноте, чтобы примерно показать, как это выглядело в плане женских брюк, платьев, юбок и, главное, купальников. Нужно понимать, что для 1919 года легкомысленные купальники даже весьма сдержанных времен атолла Бикини были просто скандалом на уровне появиться в приличном обществе голой и плясать при этом неприличные танцы. После этого моя любимая даже замолчала на некоторое время, напряженно обдумывая тему. Уверен, что не вопросы приличий она обдумывала в этот момент. Да, Маша, конечно же, потомственная принцесса, тонкий ценитель моды, однако и запах будущей прибыли ей вовсе не чужд. До моей хватки ей далеко пока, но подметки на ходу у любого она срежет точно. Было бы у кого срезать.