Владимир Бабкин – Император из двух времен (страница 46)

В штабе командования шептались, что у Маршина есть могущественный покровитель, столь стремительной была его военная карьера и столь блестящими были его перспективы. Ещё бы! Когда три года назад его мобилизовали в армию, его произвели сразу в звание зауряд-капитана, а теперь он уже полковник, и отнюдь не «зауряд».

Вся беда была в том, что и сам Александр Тимофеевич чувствовал, что кто-то стоит за столь блистательным его продвижением. То столь удачная мобилизация, то столь долгая и интересная командировка в Америку, а потом быстрая карьерная лестница сначала в Министерстве вооружений и военных нужд, а потом и в самом Генштабе Единства.

И беда в том, что Маршин не знал, кто тащит его наверх. Нити уходят куда-то очень и очень высоко. Но кто? КТО? Это незнание томило его душу.

Вздохнув и оставив пустую чашку на подоконнике, он вернулся за свой рабочий стол.

Много бумаг. Много работы.

Вверенное ему управление только лишь набирало обороты.

Смешно. Рифма получилась.

Впрочем, на самом деле, управление и должно было производить некую Гармонию. Армия, авиация и флот должны были стать настоящей кузницей кадров для народного хозяйства империи. А само народное хозяйство должно было стать кузницей кадров для армии, авиации и флота.

Десятки, сотни тысяч механиков, трактористов, шофёров, строителей, медиков, дорожников, путейцев, машинистов, диспетчеров. Даже пилотов гражданской авиации. Десятки и десятки профессий, столь нужных армии и столь нужных экономике империи. Молодых призывников обучали на курсах ещё до призыва на службу. Затем учили уже в армии. А в конце срочной службы в армии их всех ждали «покупатели». Представители отделов кадров всех отраслей промышленности, торговли и сельского хозяйства. Специалисты были нарасхват, поэтому служба в армии была настоящим шансом для обыкновенного крестьянского парня, чтобы вырваться из постылого круговорота деревни и выбиться в люди. Тут только прояви смекалку и хватку, докажи свои способности и умения, ну, а дальше всё уже в твоих руках. Ты точно не пропадешь в этой жизни.

Армия империи становилась тем горнилом, в котором ковались новые кадры. Да, по многим профессиям приходилось дополнительно учиться и после армии, но задел был уже сделан, а для многих и выбор жизненного пути становился ясным.

Вот этим созиданием и координацией всего и занималось управление полковника Маршина. Тяжелая, хлопотная, кропотливая работа. Работа, столь нужная империи.

Леночка им очень гордится.

Впрочем, были у полковника Маршина и «Особые папки». Папки, с личными делами тех, чьи судьбы находились «на контроле» на самом верху. По ним велась отдельная работа, и ничего не оставлялось на волю случая. Каждый шаг в карьерной или профессиональной деятельности персонала «Особых папок» был последовательностью накопления опыта и обучения на пути к определенной цели, которая чаще всего была неясна и самому Александру Тимофеевичу.

И он чувствовал, что он сам является такой же «Особой папкой».

Где-то там. Наверху.

Вчера в ведущих американских газетах напечатано предупреждение генерального прокурора США Александра Палмера о готовящихся 1 мая восстаниях и терактах. Палмер пишет, что, по данным господина Дж. Гувера, возглавляющего общий отдел разведки прокуратуры США, страну ожидает «Общенациональное восстание в субботу». Отмечается, что на фоне китайских погромов сил прокуратуры и местной полиции может не хватить и необходимо мобилизовать национальную гвардию.

– Давно мы здесь не были.

– В постели?

– Конкретно в этой постели.

– Невелика потеря. Вообще же, я ностальгирую только по той, нашей первой постели, в Марфино, прочие же, даже самые роскошные и удобные, для меня все одинаковы. Главное, чтобы ты была рядом со мной.

Капризно:

– Кстати, в Марфино постель была жестковата. Ты мне чуть все рёбра тогда не отбил.

Возражаю смиренно:

– Скорее не столько рёбра, сколько кое-что другое. Постель, может, и была жесткой, но она была самой сладкой в моей жизни. И, вообще, я тебе целовал твои губки. Что-то я не заметил, что тебе это не понравилось или твои губки возражали.

Благочестивый вздох.

– Да, уж, ты был просто ненасытен тогда.

Ухмылка.

– Себя вспомни. Уж ты-то что вытворяла!

Усмешка.

– Это была просто реакция организма на стресс. Не зазнавайся на свой счёт.

Целую её в макушку.

– Слов умных понабирались, ваше величество? По попе захотели?

Поцелуй в моё плечо и умелый перевод темы:

– Ой, испугал. Боюсь-боюсь. Кстати, тебя вчера так и не было в спортзале. Не смог вырваться?

Пожимаю плечами.

– Да, было много работы по Маньчжурии. Как говаривал старина Мюллер: «Вообще, там будет интересно в ближайшие недели».

– Это в «Семнадцати мгновениях» было?

– Ага. А вы как провели время с Натали?

Ответное пожатие плечами.

– Весь день рассматривали каталоги модных платьев. Модные тренды и всё такое. Ты же знаешь нас – девочек…

Улыбаюсь и щелкаю её по носику.

– Так я тебе и поверил. Колись, синяк откуда?

Вздох.

– Ухажер ущипнул.

– И ты ему не сломала руку?

– И даже не пристрелила.

Интересуюсь:

– Почему он тебя ущипнул за плечо, а не мягкое что-нибудь?

Сокрушенный вздох.

– Сама не знаю, я уж и так подставляла ему попку, и сяк, а он, гад, как даст в плечо…

Улыбка.

– Понравилась ты ему видать! Хотя живо себе представляю, какой синяк оставил бы приклад от АФ-20 или ПД-20 на твоей попке.

Печальный вздох.

– И не говори…

Мы помолчали. Не удержавшись, вновь начинаю:

– И всё же твой прыжок был авантюрой и идиотизмом. Никогда себе не прощу. И больше не разрешу, заруби себе на носу. Даже не уговаривай! Это просто безответственно!

Императрица поморщилась.

– Ой, прошу тебя, не начинай. Всё уже благополучно кончилось. Я даже ногу тогда не сломала.

– Ага. Обошлись растяжением.

– Да ладно, я даже не хромала.

Удивленно поднятые брови.

– Это когда ты не хромала? На людях и перед камерами, или тогда, когда я после этого нёс тебя на руках?

Улыбка.

– Когда ты меня нёс на руках, я не могла хромать априори. На руках-то! И, вообще, с каких это пор ты меня отказываешься носить на руках?

– Не переводи разговор на другую тему! Это было опасно и безрассудно! Я уж не говорю о полосе препятствий. Это же был ужас! Молодая, красивая женщина, да ещё и императрица, а такое вытворяла!